— Ну и что?
— Очень просто. Профессор Шуманов был очень противоречивой фигурой не только как специалист-психиатр, но и как человек. У него наблюдалась какая-то раздвоенность, сразу и не скажешь, к какому лагерю он примыкал. Он был с нами и против нас! А доказательств хоть отбавляй! Казалось, что прогрессивное взяло в нем верх, после тщательного анализа и оценки всей его политической деятельности решили, что нет серьезных оснований, чтобы заниматься им. Наоборот, были сведения о том, что он спас жизнь нескольким заслуженным товарищам, рискуя собственной жизнью и карьерой. А это уже много.
— А его связи с князем Кириллом?
— Это другая сторона медали. Шуманов уже покойник, и поздно сводить счеты с ним за его дружбу с царской особой.
— Однако я еще не понял, почему вы связали с этим делом имя князя Кирилла?
— Это понять нетрудно, дорогой Димитров. Князь Кирилл был обладателем крупнейшей в стране частной коллекции бриллиантов, которую не удалось обнаружить во время обыска при его аресте, проведенного лично мной. Следовательно, сокровища нужно искать. А коль скоро Шуманов был одним из приближенных принца, возможно, оба они имели отношение к бриллиантам. Поэтому официальное заявление, полученное так предусмотрительно от госпожи Янковой, позволит нам в любое время на законных основаниях встречаться с нею, отправляться «в гости» в ее дом — ведь мы обязаны найти вора?
— Теперь понятно, в чем дело! — подтвердил я. — Ради таких сокровищ стоит потрудиться!
В этом я убедился после того, как покопался в некоторых документах и обнаружил, что сокровища действительно существовали. Их предыстория была очень проста, однако необходимо сделать ее достоянием неосведомленных граждан, чтобы она послужила канвой в сплетениях нашего криминального гобелена…
Итак, в начале 1940 года первым секретарем итальянского посольства в Софии был назначен синьор Пьетро Мазети. Его официальная миссия дипломата и резидента итальянской разведки не мешала ему использовать талант врожденного картежного игрока. Только в течение одного года в столичном игорном доме господин Мазети прослыл как непревзойденный игрок в покер, как человек с волшебными пальцами! Как дипломат он был представлен князю Кириллу, тоже большому любителю игры в покер. Они быстро сошлись — не просто как партнеры по карточной игре, но и как близкие друзья. Неизвестно, каким образом у гуляки и картежника князя Кирилла вдруг пробудилась страсть к коллекционированию бриллиантов, предполагается, что к этому его хобби прямое отношение имел синьор Мазети. Отличный психолог, торговец и дипломат, итальянец хорошо понимал, что принц обладает достаточным количеством денег, которые швыряет направо и налево. И решил, что будет неплохо, если часть этих денег, представлявшая собой комиссионные за поставки болгарской армии бракованного оружия из Германии, огромные взятки от различных фирм за незаконные привилегии, будет превращена в драгоценные камни. И все это не за красивые глаза, а потому, что итальянец извлекал из этого хороший куш и для себя! Так или иначе, а к исходу 1943 года князь становится обладателем богатейшей коллекции бриллиантов, которая в то время оценивалась «скромно» — в один миллион долларов!
Я разыскал протоколы, составленные при обыске и задержании князя Кирилла органами народной милиции. Два из них, составленные во дворце Враня и резиденции в Бровце, были написаны рукой моего начальника полковника Стаменова. В них он заботливо вписал семьдесят два костюма Кирилла, пятьдесят пар обуви, сотни рубашек, макинтошей, пальто из дорогих тканей, шляп и других дорогих принадлежностей туалета. Нашли свое место в протоколе десятки кожаных чемоданов, золотых перстней и часов, поделки, украшенные драгоценными камнями, очень богатая коллекция марок, редкие картины известных болгарских и иностранных художников, золотой песок, приборы из серебра и платины, сервизы, столовая посуда из хрусталя и фарфора, крупная сумма денег. Недоставало только коллекции бриллиантов, по своей стоимости превышающей все остальные вещи!..
В протоколах допроса по делу о выяснении деятельности князя нигде не фигурировал вопрос о сокровищах. Ни словом не упоминалось о них и в протоколах Народного суда. О драгоценных камнях начали говорить только несколько лет спустя после смерти князя, а точнее, когда проводилась национализация имущества у буржуазии. Господин Трендафилов, известный столичный ювелир, совершенно не смутился, когда представители народной власти прибыли в его магазин и объявили его общенародной собственностью. В сейфе ювелира были обнаружены драгоценности на значительную сумму.