— Как развивались события дальше?
— Князь стал моим клиентом, а точнее, я превратился в его советника при покупке бриллиантов.
— Оказывается, князь Кирилл, Мазети и Боклаге были коллекционерами драгоценностей?
— Точно так, но с той лишь разницей, что Боклаге был поставщиком, Мазети — посредником, а князь Кирилл — покупателем.
— Откуда у немца было столько драгоценных камней?
— На улице Леге, недалеко от моего магазина, держал парфюмерную лавку господин Исаак Гурион. Однажды, выпив лишку, я расхвастался и показал ему купленные у Боклаге бриллианты. Речь шла о тех, что я приобрел взамен золота. Гурион взял их трясущимися руками, поднес к глазам и взволнованно прошептал: «Господи, это бриллианты варшавских ювелиров-евреев. Постарайтесь не стать соучастником убийц!» Откровенно говоря, тогда не подумал спросить Гуриона, откуда он знает, что бриллианты из варшавского гетто, но я ему сразу поверил. Ни на миг не усомнился в его словах и поэтому сразу после этого разговора продал бриллианты князю Кириллу за приличную сумму. Одним словом, остался при своих интересах. Просто отделался от компрометирующих меня камней.
— Когда коллекция князя была полностью укомплектована?
— А какой специалист во всем мире позволит себе утверждать в отношении любой коллекции, что она полная?
— Я хотел сказать, когда вы видели драгоценности в последний раз и что было в коллекции?
— Это другое дело. Количество камней увеличилось значительно. Видимо, уважаемый полковник Боклаге основательно ограбил польских евреев!
— Кто еще знал о существовании коллекции?
— О продаже бриллиантов князю я говорил кроме господина Гуриона супруге, двум своим сыновьям, племяннице, нашему соседу — врачу. Сразу должен предупредить вас, что никто из них ничего не смыслит в ювелирном деле. И еще одно. Они не имели возможности не только встречаться с князем, но и приблизиться к нему. Хочу заранее сообщить вам, что мои близкие родственники впоследствии не проявляли никакого интереса к этим сокровищам.
— Как вы думаете, где теперь искать живых свидетелей?
— Во дворце, вокруг дворца, в охране, среди друзей, приятелей и знакомых царского высочества. В эту среду вы должны проникнуть во что бы то ни стало, хотя на первый взгляд это очень трудно!
— А вы не смогли бы подсказать что-нибудь конкретное?
— Люблю людей, которые не считают себя всезнайками и нуждаются в моем совете. Ввиду того что вы застали меня врасплох своим визитом, прошу дать мне хоть денек, чтоб я хорошенько мог подумать над этим.
— Отлично. Через два дня я навещу вас.
— Меня это вполне устраивает, будем надеяться, что за это время не произойдет самое худшее с моей женой. Впрочем, я бы сейчас обратил ваше внимание на одного человека — профессора Ангела Шуманова.
— Почему именно на него?
— Потому что князь и академик были в близких отношениях.
— Их близость базировалась на «бриллиантовой» основе?
— Может быть… да, — ответил неуверенно хозяин дома. — Хотя я только дважды встречался с доктором Шумановым.
— При каких обстоятельствах?
— В моем магазине. Обычно они приходили с заднего хода. Мы встречались в моем кабинете, недоступном для всех прочих покупателей. Однажды вечером князь, пусть земля ему будет пухом, привел с собой Шуманова. Думается, это было в начале сентября 1944 года, в тот день, когда Народное собрание избрало Кирилла регентом малолетнего царя. Кажется, Боклаге поспешил засвидетельствовать свое уважение к высочайшей особе щедрым подарком — бриллиантом «Золотой орех», известным во всей Европе. И новый обладатель хотел присоединить его караты к своей коллекции таким же путем, как это делал всегда. Его сопровождал незнакомый мне пожилой мужчина, которым, как выяснилось позже, оказался господин Шуманов.
— Профессор принимал участие в «диагностировании» драгоценного камня?
— Нет. Он только наблюдал, что мы делаем. Явно скучал.
— А во второй раз?
— Шуманов принес лично один бриллиант. Оставил мне его и ушел, заявив, что князь просит извинения, очень занят.
— Кого бы вы смогли еще назвать?