— Если вы имеете в виду несгораемый сейф в его библиотеке, так это скорее проявление страха. Шуманов страдал манией, ему казалось, что кто-то читает его труды, переписывает и крадет до их выхода в свет. В этом причина оборудования тайников. Кюрана Янкова сообщила мне, что одна шкатулка, полная документов, которую она должна была передать мне, исчезла. Но можете быть уверены, что бриллиантов в этом сейфе не было по причинам, изложенным мною.
— Так или иначе, а шкатулка исчезла. И я не могу обойти молчанием этот факт.
— Конечно, замалчивать это нельзя. И я так же, как и вы, допускаю, что вор надеялся заполучить драгоценные камни, но, видимо, был страшно разочарован, увидев только книгу.
— Вывод такой — круг лиц, знавших о существовании коллекции, значительно шире, чем я предполагал сначала.
— Ваша работа — сузить его, а если удастся, непременно отыскать сокровища.
— Однако по всему видно, что центром поиска будет и дальше дом Шуманова.
— Кажется… так полагается. Может быть, будущая психиатрическая клиника имеет связь с решением вашей проблемы. И не забывайте, что необходимо найти шкатулку, потому что она укажет вам не только вора, но и человека, который точно знает о существовании коллекции и параллельно с вами ищет ее. Я настоятельно рекомендую вам быть осторожным: конкурент в подобных случаях беспощаден и не выбирает средства, чтобы избавиться от своего противника.
— Благодарю вас за советы и вообще за углубленный анализ обстоятельств вокруг загадки бриллиантовых сокровищ князя, — почтительно сказал я, вставая со стула.
— Что же делать? — Разводя руками, ученый тоже вышел из-за стола. — Обычно мы, математики, редко обходимся без анализа!
Об этой беседе я подробно доложил начальнику, Стаменов, внимательно выслушав меня, сказал:
— Академик Христакиев — личность незаурядная, и мы должны прислушаться к его советам. Что ты скажешь, если выделю тебе в помощь нашего сотрудника товарища Павла Бакрачева?
— С удовольствием возьму его.
— Мне кажется, что вы очень хорошо дополните друг друга. Ты все любишь делать быстро, спешишь, а он на вид медлительный, думает неторопливо, а прицел у него точный. Расскажи ему, что дело очень серьезное, возможно, не обойдется и без крови, а там посмотришь, на что он способен.
— Вы думаете, что нам не следует отрываться от дома Шуманова?
— Допустите крайнее легкомыслие, если перестанете интересоваться объектом, который давал приют Кириллу. Только этого факта достаточно, чтобы не спускать глаз с этого дома. К тому же в нем было объявлено завещание покойного, оттуда исчезла шкатулка! Да, да, без этого двухэтажного дома нам не обойтись. Не во все мы еще вникли, куда следует. Считаю, что нам надо установить контакт с нотариусом, который объявил завещание Шуманова. У него находятся некоторые очень интересные документы. Кроме того, личная переписка психиатра пока не изучена. Как видишь, имеется еще масса проблем, над которыми нужно много работать, дорогой мой Димитров.
Дядя Мирчо, бывший слуга покойного профессора, не пришел в восторг, когда я ему сообщил, что оперативный работник народной милиции лейтенант Бакрачев в течение определенного времени будет составлять ему компанию. Казалось, этот пожилой человек привык не только к теплу камина и неснимаемому меховому жилету, но и к одиночеству, потому что присутствие наблюдателя отдела криминалистики сразу испортило ему настроение. Его глухота была идеальной ширмой, он полностью замкнулся в себе, словно его ничто не интересовало в этом мире. Мой коллега Павел был человеком с железными нервами, но и он не выдержал на третий день и во время моего очередного визита заявил по адресу сторожа дома профессора:
— Это вампир из вампиров! Почему у него не вырвали язык?
А Кюрана Янкова срочно пригласила меня в свои покои и, не успел я войти, начала жаловаться:
— Можно с ума сойти! Не ожидала, что дядя Мирчо может содействовать злейшим врагам профессора!
И, волнуясь, она рассказала, как к ней сегодня рано утром, когда она была еще в пижаме, ворвался Венелин Ванков и нахально потребовал объясниться по поводу наследства.
— Как это ворвался? А где был мой коллега?
— Не знаю! — вздернув плечи, ответила она.
— Никто не приказывал не пропускать родных к женщине! — оправдывался мой коллега. — В любое время дядя Мирчо пропускал всех подозрительных, говоря, что это «свой» человек!