«Дурачит меня этот молодой лейтенант с еще не окрепшим тембром самонадеянного гимназиста или кто-то из них видел меня с Руменом в Пампорово?» — подумала я. Допускала второе, и, кто знает почему, мне было приятно от этого воспоминания.
— Сегодня, однако, вы одеты гораздо удобнее, чем в тот день: в лаковых туфельках в метель… — дополнил с нескрываемым мужским кокетством в голосе Калинчев.
Господи, да эти молодые мужчины чистые дьяволы! Напоминают мне Николая первых лет нашей совместной жизни.
— Не могу же я танцевать в сапогах! Опять же все были так элегантны, что было бы непростительно обидно пойти на праздник в лыжном костюме. А от вашего кино, лейтенант, придется отказаться.
— Значит, остается дискотека. Не пожалеете. Болгарская эстрада, немножко джаза… Наверное, любите «Летнее время»?
Смотрю на него с добродушным недоумением.
— Что, не слышали? Элла Фицджеральд и незабываемый Дюк… Фантастично! Есть и ретро-музыка. Рок-н-ролл, например. Идемте, согласны?
— Не кажется ли вам, что ваши шутки очень плоские? Не надо так зло смеяться над моим невежеством… В Софии человек лишен прелестей тихого и, я бы сказала, свободного существования… Там все предварительно предусмотрено: ритм большого города, образ жизни, встречи… Все. Что нам остается? Соглашаться и мириться. В маленьком городке человек может выбирать…
— Ваша миссия очень благородная, но, кажется, чуточку излишняя. Никто из нас двоих не сожалеет о том, что работает здесь. Как сказал один поэт, каждый человек считает себя столицей чего-то, а все, что окружает его, — провинция… Все остальное — просто административное деление.
— Стефану Ларгову можете верить. Он коренной софиянин, а если уж совсем откровенно, так знайте, что улица Александра Невского заложена его дедом, а их фамилия содержит итальянскую этимологию… Происходит от слова «ларчо». Иначе говоря, вы недооцениваете приглашение потомственного римлянина, а если откровенно, это самое лучшее, что можно предложить в нашем городе гостье столицы…
— Раз уж речь зашла о генеалогии, хочу успокоить синьора Ларгова, что, хотя я родилась в Плевене, предки мои из Трояна. Один из моих дальних родственников уверял, что их прадед, которого звали Троян, был крестным самого царя с козьими ушами. И сейчас на деревянном шесте на крыше нашего старого дома укреплены козьи рога. Когда снова войдет в моду геральдика, я непременно в наш семейный герб включу этот символ!
— Хватит, мы и так уже сократили свою жизнь на несколько часов!
— Как это следует понимать?
— Да никак. Это просто присказка.
— Однако мне кажется, что вы меня на что-то провоцируете. Каждая присказка имеет свой смысл…
— Ларгов хотел сказать, что тот, кто много, излишне много говорит, укорачивает себе жизнь и те, которые слушают его, — тоже.
— Это что, доказано наукой?
— Нет. Милицейский фольклор.
— Могу ли я это записать? Ведь придется же мне описывать вас в своем очерке. Пусть в нем будет немножко милицейского юмора. Хотя в этой вашей присказке больше мудрого, чем смешного…
Обедали вместе в столовой управления, затем я собралась на автовокзал.
— Чем вы будете заниматься до вечера? — спросил Ларгов.
— Буду вязать пуловер. Мужской. С рукавом типа реглан и с большим воротником. Свитер для горных походов.
— Это означает, что я снова остаюсь один… один, словно ветер в поле…
— Вы, вероятно, много читаете на сон грядущий?
— Не читаю. Сразу засыпаю. По этой части у нас товарищ капитан.
— Что еще читали, кроме «Пеппи Длинныйчулок»?
— Иногда Тинбергена, а последнее время — Нильса Бора…
— Вы искушаете меня поспорить. О соотношении правосудия и милосердия, например…
«Ребятушки, — думала я, укоряя себя и чистосердечно признаваясь, — мне просто хочется побыть с вами». Казалось, что они спешат. Однако прошло четверть суток после злополучного инцидента, а дело с места не сдвинулось. Погода была пасмурная, кругом бело. Вдруг где-то вдалеке выглянуло солнце, ослепило глаза, и мне стало дурно, страшно захотелось лечь. Какая-то свинцовая тяжесть разлилась по всему телу, казалось, я иду по воде против течения. Какая-то неуверенность наполняла меня изнутри, плечи опустились так, что полы моей мягкой куртки били по коленям. Еле передвигая ноги, я не заметила, как вышла на перекресток… Заскрипели тормоза. Кто-то громко выругался. Чей-то голос назвал меня по имени. Встречный поток исчез, и я оглянулась, чувствуя свою вину и предстоящую расплату.