Из машины вышел режиссер.
— Садись и благодари мою реакцию. Иначе не осталось бы ничего ни от нашей русалки, ни от рыцаря. Помнишь, как мы шутили?
— А может быть, и вправду гибрид русалки с рыцарем?
— Все очень, верно, а особенно то, что я голоден как волк, а до Пампорово еще тридцать километров…
Мы прибыли в ресторан. Смотрю, как он заботливо просматривает меню и делает заказ, с какой точностью определяет калорийность блюд, со знанием дела объясняет, как сервировать стол. Пока я возилась со сладким кремом, режиссер расправился с несколькими блюдами. По виду он был крупный, крепкого телосложения и совсем не похож на чревоугодника.
— Кто как ест, так и работает. Это истина. Хотя к тебе это не относится. Уверен, что все женщины завидуют тебе.
Мы пили кофе, потом под ручку гуляли по снегу, а он все рассказывал о каком-то Дончеве, который предложил совершенно негодный сценарий, а думает, что режиссер — бог и может из грязи слепить живого человека… О своей ассистентке, хронический насморк которой стал невыносим, о каком-то кинофестивале, в котором должен был участвовать его фильм, но, как всегда, отправили другой… Я жмурилась от солнца, опираясь на руку почти незнакомого мужчины. Мне было все безразлично, хотелось остаться одной, так я устала.
— У тебя нет желания пригласить меня к себе в гостиницу? — развернув меня к себе лицом, спросил режиссер.
— Можем поговорить в кафе. Гостиница для ночлега.
— Это я и имею в виду.
— В благодарность за то, что не переехал меня на своем автомобиле?
— Ты всегда была странной.
— Гибриды, они все такие. Они наследуют только отрицательные качества.
— Читаю ваш журнал. Хорошо пишешь. Раздражает только твоя привычка непрерывно рассуждать, копаться. Ищешь принца…
— А нахожу нищего…
— Иногда получается, что зря стараешься… Говорю тебе как давнему приятелю и потому, что считаю тебя большим журналистом… Хотя ты и не рекламируешь мои фильмы.
Снег, начавшийся еще раньше, вдруг повалил хлопьями. Смотрела на него и никак не могла понять, валит он или стелется. Снег падал беззвучно, спускался, как сумерки, ровно и ритмично. Успокаивающе.
— До свидания. До Бараков чуть больше километра. Пройдусь пешком. А о твоих фильмах писать не буду.
В общежитие пришла расстроенная. Хотелось сосредоточиться, но мысли пугливо ускользали куда-то в сторону или останавливались на одном месте, словно конь, почуявший волка… Было такое чувство, что на меня надвигается какая-то опасность, а вокруг витает предупреждение. Однако за всю свою жизнь я не совершила ни одного преступления, а это значит — ничто не должно меня пугать…
Вечером спустилась в ресторан. За одним из столиков сидели Румен и режиссер. Пили, не замечая друг друга, а обо мне и говорить нечего. Допивали бутылку водки. За соседним столиком шумели молодые парни в меховых куртках. До меня долетали отдельные слова, из которых мне удалось понять, что завтра начнутся съемки.
Мой коллега по университету решил снимать документальный фильм о шахтерах.
Почему Румен так рано возвратился с дальней шахты? Ведь собирался провести там две смены?
7
Разговор они начали еще в машине. За рулем был Ларгов. Капитан сидел рядом с ним и сосредоточенно смотрел в одну точку. По радио передавали рекламные объявления.
— Все результаты получены из лаборатории?
— Все, кроме волос. Пока не установлено, какому полу они принадлежат. В парикмахерской сообщили: красителей цвета красного дерева в течение нескольких месяцев не получали, а исследование показывает, что волосы человека, с головы которого упал исследуемый волос, были покрашены всего несколько дней назад. В поликлинике установили, что частичное отравление наступило после употребления большой дозы алкоголя. В Бухаресте по указанному нами адресу проживает женщина сорокалетнего возраста, продавщица большого универмага на Каля Виктория. Телефонистка утверждает, что в новогоднюю ночь на почту никто не приходил. Отпечатки следов сапог-«пионерок» на снегу такие же, какие были обнаружены перед профилакторием. Походка женская. Несколько прихрамывающая на правую ногу. Замок был открыт с помощью дамской шпильки. Что ты на это скажешь?
— Думаю, что эта дама — просто троянский конь. С ней я ехал в поезде. Пытался представить ее кассиршей в заводской столовой. Не поверил ей больше по интуиции. Потом видел ее читающей журнал — сначала смотрит фамилию автора, затем заголовок. Мне показалось, что она имеет что-то общее с журналистами. На руках аккуратно сделанный маникюр, за исключением указательных пальцев, это свидетельствует о том, что печатает на машинке, но не владеет системой печатания десятью пальцами, печатает двумя, как большинство людей, для которых машинопись является вспомогательной работой. Когда она предъявила билет проводнику, увидел у нее в сумочке командировочное предписание. Говорила очень интеллигентным языком, держалась красиво, сохраняя приличную дистанцию. Пришел к заключению, что она журналистка. Однако почему ей понадобилось представляться кассиршей столовой?..