Стаменов был в курсе всего расследования. Больше того, несколько дней назад я направил ему письменный доклад о ходе работы по данному делу.
По выражению его лица было видно, что он доволен.
— Ну что, приближаемся к финишу? — спросил он.
— Кто его знает? — вопросом на вопрос ответил я.
— Кроме тебя, никто! — забарабанил он весело по полированной крышке столика.
— Как всегда, вы — оптимист!
— Вы, мои подчиненные, сделали меня таким, — засмеялся он. — Посмотри, какой замечательный доклад ты подготовил, — поднимая над головой с десяток исписанных листов, добавил Стаменов. — Однако в нем ты не говоришь, кто есть Чулок! В своих старательно изложенных доводах ты достиг очень многого, о чем даже не подозреваешь сам! Ты указал тот подводный камень, под которым скрывается эта ядовитая змея!
— Полагаю, вы вызвали меня не для того, чтобы шутить?
— Никогда в жизни не был более серьезным! — откашлявшись, добавил начальник, и на его лице появилась хитрая улыбка человека, который знает все, но пока не желает поделиться своими секретами. — Сейчас попрошу тебя сделать еще одно… последнее усилие! — наклонившись ко мне, прошептал он на ухо то, чего именно от меня хотел.
Съежившись и затаив дыхание, я слушал его внимательно и с большим напряжением. Когда он закончил говорить, я заволновался и почувствовал, что сердце бьется так сильно, словно готово выскочить из груди.
Точно в девятнадцать часов, как было обговорено, я постучал в дверь кабинета начальника. В зеркале, находящемся в коридоре со старых времен, отражалась вся моя фигура в полный рост, а сегодня она была совершенно необыкновенная: на ногах высокие кавалерийские сапоги, украшенные звонкими серебряными шпорами, далее бриджи, спортивный пиджак, рубашка, галстук, на голове… дамский капроновый чулок. Прозрачная маска позволяла не только свободно дышать, но и хорошо видеть, в то время как лицо было скрыто от посторонних глаз.
Нетерпеливый читатель в данный момент уже не сомневается, что я дублировал загадочного Чулка.
— Войди!
Голос майора был громкий и бодрый.
Энергичным движением нажал на ручку двери и вошел внутрь.
То, что я увидел, в первый момент поразило меня. У стола стоял Стаменов, в стороне на стуле сидел бывший собственник оптовой торговой фирмы «Фортуна» господин Ромео Дончев. Увидев меня, он в ужасе вскочил, сделал два шага, закрывая руками горло, прижался к стене, чтобы не упасть. Из его груди вырвался нечеловеческий крик:
— Господа!.. Что вы делаете, господа?.. Смилуйтесь!.. Я за своего сына!.. — И он громко зарыдал и, не выдержав, рухнул на пол.
Плеснули в лицо водой, он пришел в сознание. Стаменов коротко распорядился, обратившись к следователю:
— Уведите… этого зверя!
ОМУТ
Как обычно, задачу получил в кабинете начальника следственного отдела Стаменова. Когда я вошел, там находился черноволосый и черноглазый мужчина среднего возраста в форме майора.
— Знакомьтесь — военный следователь Искренов, — представил его мне начальник. — Посиди минутку.
Я протянул руку юристу, с которым уже встречался, но не был знаком, и присел на ближайший стул. Стаменов тоже пристроился к нам, положив на маленький столик объемистую папку.
— Попытайтесь вы, — сказал майор. — Нам не повезло, напрасно потеряли много времени. Полковник Харизанов прислал меня к вам. Мы пришли к выводу, что только криминалисты смогут помочь в этом деле.
Не успел я еще оправиться от недоумения и спросить, в чем дело, а Искренов продолжил:
— Летом 1943 года при очень загадочных обстоятельствах погибли четверо военнослужащих роты военной полиции 78-го пехотного полка. В течение многих лет нашим следственным органам не удалось решить эту задачу, ответить на вопрос, чьих рук это дело…
— Подождите, подождите, — подумав, неожиданно вмешался я. — Это не та ли самая рота военной полиции, которая уничтожила мирных, ни в чем не повинных жителей Жарковской общины?
— Именно эта, — подтвердил Искренов.
— Насколько мне известно, часть офицеров полка была осуждена Народным судом и, кажется, понесла заслуженную кару.
— И это верно, — кивнул в знак согласия майор.
— Тогда я ничего не понимаю.
— Слушай, слушай! Я все объясню, — вмешался Стаменов. — И Искренов и военный прокурор мои земляки. Оба они из Жарково, а я из соседнего села Божур. Мы имели несчастье на собственном горбу испытать преступления полицейских из этой роты. В 1943 году наш партизанский отряд приговорил к смерти всех военных преступников, принимавших личное участие в расстреле восьми наших партизан и партизанок. Но обстановка была очень сложная, враг зверствовал. И пока мы ждали удобного случая, чтобы привести приговор в исполнение, четверо головорезов один за другим нашли свою смерть не от наших рук.