Воздух заполнил запах яблок, и юноша уже знал, что это могло значить.
— Стой, — прозвучало за его спиной.
И Соа закатил глаза. Он обернулся и вымученно улыбнулся.
— Привет, Кейн.
— Ты никуда не уходишь, — холодно произнес Кейн.
Приподняв в удивлении бровь, И Соа возразил.
— Не припоминаю, чтобы господин Хелансу приказывал тебе удерживать меня здесь.
На несколько секунд дух в черном замер, и его лицо отразило тяжелые мыслительные процессы. Но затем он посмотрел на И Соа своим тяжелым взглядом и сказал:
— Именно это он мне и приказал.
— И куда ты меня поведешь? Особняк сейчас весь разрушится.
Крыша здания с грохотом обвалилась. Всех стоявших обдало жаром, и даже Кейн, поморщившись, отвернул голову немного в сторону.
— Разве ты не должен их остановить? — быстрее заговорил И Соа. — И где сам господин Хелансу?
Кейн потер переносицу. Он смотрел то на юношу, то на пришедших варваров, и весь его вид кричал о том, насколько ему не хотелось ни делать выбор, ни разбираться с проблемами. В конце концов он махнул рукой.
— Ладно, иди. Куда ты там собирался?
— В библиотеку, — послушно ответил И Соа.
Кейн нахмурился.
— Разве тебя пустят туда в такое время? — Но затем в противовес своим же словам он вздохнул и снова отмахнулся. — Без разницы, честно говоря. К завтрашнему дню вернись сюда же. Иначе за ноги притащу.
С этими словами он развернулся, и в следующую секунду в его руках оказалась длинная, превосходящая его рост, алебарда. И Соа заморгал. Его глаза болели, и он не мог четко видеть, но Кейн лишь протянул руку куда-то вбок, а оружие уже оказалось крепко сжато в цепких пальцах. Но нападать он не спешил. Вместо этого он, поджав губы, продолжал наблюдать за происходящим.
И Соа аккуратно постучал пальцем того по плечу.
И сразу же ему пришлось почти что упасть на землю, уворачиваясь от острого лезвия алебарды. Кейн смотрел на него со злым прищуром.
— Не трогай меня, — процедил он.
Юноша поднял руки в извинительном жесте.
— Я лишь хотел поинтересоваться, в какой стороне библиотека?
***
Когда перед И Соа показался золотой шпиль, юноша был полностью вымотан. Идти приходилось хромая, подволакивая ногу; с пальцев раненой руки капала кровь, а глаза уже давно жгло. И Соа почти ничего не видел, лишь смутно разбирая дорогу перед собой. В общем, он чувствовал себя так, будто в любой момент готов развалиться. Помимо всего прочего И Соа совсем забыл, что в попытке держать в особняке легенду о своей слепоте, он продолжал неправильно завязывать одежду, обувь и волосы. Покачав головой, юноша предпочел не задумываться о своем нынешнем внешнем виде.
С горем пополам дойдя до высокой башни, И Соа свалился куда-то под ступеньки. Для любого случайного прохожего он был надежно скрыт за выступающими водоотводниками и пышными кустами. И Соа не нравилась тенденция лежать в кустах, но пока что ничего иного не оставалось. Ноющие мышцы расслабились. Юноша облегченно вздохнул. Но, расслабившись, тело беглеца требовательно напомнило о страдальческом состоянии глаз. Напомнило резкой болью, от которой И Соа молниеносно скорчился всем телом. Он быстро избавился от недоглаз. Он не мог видеть, во что превратился гладкий воск, но до этого пластичный шарик теперь просто-напросто рассыпался в руке.
Теперь ему оставалось лишь дожидаться восхода солнца и ждать человека, который решит заглянуть в библиотеку или просто пройдет мимо. А пока он смежил веки. Тяжелая дремота окутала его.
***
У Тесхвы было много личных примет и традиций. Например, он считал, что если день задался не с той ноги, то в скором времени обязательно должно произойти хотя бы одно радостное событие, дабы перекрыть плохое начинание дня. Во всяком случае, он каждый раз надеялся на это. Но сегодняшнее утро стало для небожителя настоящим испытанием: после нескольких дней, проведенных за записями о боге прошлой эпохи Риговере, Тесхва отчаянно хватался за нещадно болевшую голову, и он намеревался в этот день как следует выспаться, если бы поначалу не стая синиц, облюбовавших карниз под его окном и галдевших несколько часов, а затем и неожиданно проломившаяся ступенька во время утреннего бдения по верхнему этажу. Когда же Тесхва, смирившись с тем, что заснуть в третий раз уже не сможет, попросил принести воды, та оказалась соленой настолько, что ему пришлось выплевывать ее. Слуга потом извинялся, что перепутал стаканы и побежал за заменой, но и в этот раз на кухне что-то перепутали и в воде была растворена ложка соды.