***
Они стояли в окружении книжных шкафов. Деревянные стеллажи заполняли собой все помещение, не оставляя свободного места, и это совершенно отличалось от несчастных нескольких полочек, что были здесь до этого.
Все вокруг также поменялось: позолоченные, стеклянные и керамические элементы сменились темной древесиной, высокие этажи над головой исчезли, оставив лишь небольшую пристройку с лестничкой, где располагался еще один столик со стулом и низкими шкафчиками. Теперь библиотека напоминала не музей или хранилище, а рабочий кабинет из-за стоявшего длинного стола и пары кресел. На столешнице располагались пара не зажженных свеч, свернутые бумажки, несколько книг, открытых и перевернутых лицевой стороной вниз, круглые часы на цепочке, подставка с кисточками и отдельные листы, на которых было что-то начеркано и нарисовано. Маленькая голубая чашечка на блюдце.
Никаких картин вокруг не висело, для больших рам попросту не осталось места, лишь к некоторым полкам были прикреплены листы с корявыми, будто детскими, рисунками. Единственное, что осталось неизменным, это большое зеркало, серебряное, расположившееся между двух шкафов. Именно оно и стало причиной, по которой И Соа, Гинтрейме и Тесхва оказались в подобном месте.
Когда бог Удачи, недовольный тем, что его отвлекли, подошел к ним, И Соа просто указал на зеркало и произнес: «Осмотри его». Тесхва на это лишь воззрился на юношу возмущенным взглядом и вскинул руки. Он поначалу даже подумал, что демон снова хочет посмеяться над ним или намеренно отвлекает от дела, но чуть позже, поддавшись на уговоры Гинтрейме, принялся за дело. На конкретные вопросы, зачем, И Соа лишь неопределенно и весьма завуалированно что-то говорил насчет странности зеркала, но ничего более. Полагаться пришлось лишь на собственную интуицию. А она, как известно, у бога Удачи была весьма неплохой.
Он посмотрел на стекло сбоку, обвел руками крупные завитки на раме, походил напротив, сверля серьезным взглядом, и в конце концов приложил ладонь к нему и пробормотал вопросительно, но скорее сам для себя: «Ничего же плохого не случится, если я использую немного духовной энергии?».
Ничего и вправду не случилось. Вначале. Но затем по поверхности прошла мелкая рябь, и все присутствующие увидели в отражении то, что увидел до этого И Соа. Совершенно другую, но в то же время ту, комнату. Тесхва, растерявшись, однако крайне заинтересовавшись, наклонился ближе в попытках рассмотреть все внимательнее, но твердое стекло коварно смягчилось. Не удержавшись на ногах, небожитель с криком упал вперед. Зеркало висело в метре от пола, так что Тесхва, задев раму ногами, перевернулся вперед и... исчез. Гинтрейме тут же дернулась за ним, в инстинктивной попытке ухватить его, но в результате ее рука и она сама прошли сквозь стекло вслед за другом.
Не успел встревоженный И Соа ничего предпринять, как по ту сторону он вновь увидел небожителей: Тесхва вскочил и ошарашенно осматривался, пока не повернулся лицом к поднявшейся Гинтрейме.
— Ну, — Тесхва издал нервный смешок, — думаю, здесь намного интереснее.
И Соа и небожителей теперь разделяла зеркальная плоскость. Юноша опустил взгляд вниз, где на полу покоились два бессознательных тела. Пригнувшись, И Соа приложил пальцы к носу Гинтрейме, удостовериваясь, что та дышала. Затем он уложил ее аккуратнее и вновь поднялся. Из зеркало на него вопросительно продолжала смотреть богиня Создания, Тесхва же успел уйти куда-то.
Как только небожители перешагнули серебряную раму и оказались по ту сторону, их тела рядом с юношей упали, но они этого не заметили и, очевидно, не почувствовали.
— И Соа, пойдешь? — спросила Гинтрейме.
И Соа недолго думая прошел следом. Как он обычно и делал.
Перешагивая через широкую раму, юноша также оказался в комнате, заставленной стеллажами. С этой стороны он видели светлую, золотую комнату, из которой пришел, но спустя несколько минут картинка поблекла и зеркало стало отражать как обычное — мутное и старое.
— Знаете, — задумчиво потер подбородок Тесхва. — В детстве мне рассказывали сказку о человеке, который мог проходить сквозь зеркала.
Гинтрейме с И Соа лишь покачали головами. Они родились сильно позже, так что они ничего подобного не слышали.
Небожитель, покровительствующий ученым и учащимся, осторожно вытащил одну из книг с полки и открыл ее на первой странице. Он полистал ее и поднял озаренное радостью лицо.
— Эта книга старая, да, но, — он оглянулся и достал еще несколько, пролистывая и их, — она не разваливается в руках. А эта вообще как новенькая!