В противовес стоявшему рядом, одежда парня выделялась чистотой и выглаженностью. Каждая пуговичка находилась на своем месте, манжеты и воротник оставались белоснежными.
Только увидев его, тело И Соа превратилось на мгновение в камень, а пальцы скрючились, будто в желании вонзить свои ногти и растерзать кого-то; лицо приняло сложное выражение. Он вскочил так резко, что стул с грохотом упал, а кружка, стоявшая на краю стола, дрогнула и покатилась следом.
Грудная клетка разрывалась. И Соа не понимал, задержал ли он дыхание или, наоборот, дышал слишком часто и глубоко, до того в голове все перемешалось. Красивое, прелестное лицо перед ним взглянуло на него и небрежно произнесло:
— Это о тебе все говорят?
***
С темного неба падал большими хлопьями снег. Он скапливался на голове и плечах молчаливого юноши, что стоял и, сгорбившись, смотрел на людей, духов и богов перед ним. Выражение лица И Соа не выражало радушия, а бледную шею душили темные кровавые узоры. Из толпы выделялась одна фигура. В белоснежной многослойной одежде и белее свежевыпавшего снега один из богов поднял руки и стянул с головы широкий капюшон, полностью скрывавший его лицо. Взору И Соа открылось зрелище, ради которого иные люди готовы умереть: лицо бога Любви и Полной Луны. Кукольное, светлое, с ясными фиалковыми глазами и бледными в зимнюю пору веснушками; с темными завивающимися прядями, пышной копной волос, венчающие его голову. Он презрительно осмотрел И Соа с головы до пят, и его аккуратные розовые губы произнесли неожиданно грубым, низким голосом:
— Ты ли тот проклятый, о котором не устают говорить все вокруг?
Глава 13. СЕМЕЙСТВО ПРОВИНЦИИ КАЛАНЕСК. Часть первая
Сидя на низкой скамейке и меланхолично сверля пол перед собой, И Соа ждал. Рядом с ним расположилась рыжая служанка, представившаяся Лайлой, и о чем-то болтала и между тем аккуратно стирала в большом тазу темный плащ. Позади юноши стоял молодой лакей — Джиро — и, насвистывая песенку под нос, занимался спутавшимися волосами И Соа. Они длинными волнами лежали на спине вместе с мелкими косичками, из которых Джиро с удивлением выплетал и выковыривал различные предметы и безделушки. Затем он старательно принялся за их расчесывание: многочисленные неразвязываемые узелки, в которые свалялись тонкие волосы, оказались трудно-решаемой задачей.
Время, впрочем, не гнало их. Лишь один раз к ним заглянула экономка с просьбой убрать одну из комнат, и после они остались предоставлены самим себе.
— Скажи, И Соа, — обратилась Лайла к юноше, — отчего у тебя была такая реакция на Дасха? Его характер, безпорно, оставляет желать лучшего, но… ты выглядел немного страшно. Вы знакомы?
И Соа продолжал задумчиво молчать. Он лишь дернул плечом, бросив:
— Не знакомы.
Движения девушки стали скованными, она замолчала и взглянула на Джиро в безмолвной поддержке. Но парень лишь развел руками и продолжил свое кропотливое дело.
— Этот… Дасх, — произнес незнакомое имя И Соа, не меняя своего положения. — Кто это?
Лайла, закончив с плащом и повесив его на просушку, взбодрилась, услышав вопрос и села обратно рядом.
— Просто один из слуг. Его привез с собой молодой господин… Ну, тот, который неряшливый. Не уверена, правдивы ли слухи, но, насколько я знаю, Дасх служит господину с самого детства, — девушка замолчала, но по бегающим глазам становилось ясно, что она отчаянно старается припомнить что-то интересное. — Дасх работает здесь уже год, но никто из нас не смог с ним достаточно сблизиться. Его характер, понимаете ли, как я уже говорила, достаточно тяжелый и неприветливый.
— А как же молодой господин?
— Ах, он, — Лайла почесала в затылке. — Они друзья? Не смейтесь, это правда, они почти всегда ходят вместе.
Джиро тем временем вовсю заканчивал трудиться, поправляя длинную-длинную единственную косу, которую он сплел. Лакей шутливо вытер несуществующий пот со лба, презентуя свою работу, а Лайла негромко похлопала в ладоши.
И Соа продолжал сидеть, сгорбив спину. Его не сильно волновало происходящее на его голове, на чужие слова он лишь коротко кивал и согласно хмыкал. Кое-что не укладывалось в его голове.
Бога Любви и Луны должны звать Алиссум. Не Дасх.
Голова, чем больше он думал, тем сильнее начинала кружиться. От злости ли или иных чувств, но И Соа не мог привычно вернуть мысли в холодное здравомыслие или хотя бы направить их в единое русло.