За четыреста лет, проведенных наедине с самим собой, юноше казалось, что он ушел как можно дальше от всего, что происходило в его бытность проклятым. И смерть бога Любви и Луны, акары, насильно поставила в этом точку, положив начало избавлению от любых ненавистных и темных чувств. Он представлял себе лицо и образ Алиссума, как если бы тот вдруг оказался стоящим в пещере, и представлял, как спокойно бы его встретил и лишь грустно улыбнулся.
И Соа считал себя излечившимся. Свободным. Но сейчас он сидел, пронзенный молнией осознания, насколько его взбудоражила встреча и насколько бездумно он забылся на мгновение.
— Меня не волнует характер, он слишком красив, чтобы я перестала любоваться им, — между тем продолжала Лайла. Она сидела, мечтательно сцепив руки в замок и качаясь.
— Ты говорила тоже самое о молодом господине, когда он приехал, — усмехнулся Джиро, расположившийся рядом с девушкой.
Но подколки Лайла не оценила и легонько стукнула его по плечу.
— Будет тебе, он мне нравился ровно столько, сколько пробыл в обеденном зале, по приезду, — она перекинула свои волосы на другое плечо, заметив просящий взгляд лакея и позволяя ему позаплетать и ей косички. — Но господин просто симпатичный, а Дасх… Ах, Дасх… Да в самом деле, Джиро, прекрати о молодом господине говорить. Я же не знала на тот момент, что он… Ну…
Она замялась и замолчала, поглядывая на тихого юношу. Тот поначалу все также молча продолжал безучастно смотреть перед собой, но затем, почувствовав, что атмосфера изменилась и голоса вокруг него смолкли, поднял голову. Последнюю фразу И Соа расслышал отчетливо, как и смущение Лайлы.
— Что он что?
— Он, — снова неуверенно протянула она, — вы же сами видели, не так ли? Господин постоянно где-то падает, царапается. Редко, когда я видела на нем чистую одежду. А уж эти волосы, торчащие во все стороны, будто не молодой господин, а бродяга с улицы. Придурковатый он немного, честно говоря.
Девушка тут же ойкнула, когда лакей выдал ей подзатыльник. Парень посмотрел на нее недовольно и покачал головой.
— Я бы на твоем месте поостерегся говорить подобное о господине.
— А что? — взвилась Лайла. — Я просто служанка, мне не разрешается даже появляться перед господами и пользоваться парадной дверью, что поменяется от моих слов?
Поморщившись, парень на сей раз не стал ее бить, а просто положил руку на голову и потрепал по рыжим волосам.
— Прекращай, а то перед гостем стыдно уже становится. Сейчас все секреты выболтаешь.
— А вот и выболтаю, — со смехом все равно упрямо произнесла девушка и наклонилась поближе к И Соа, прямо к его уху и зашептала: — А вы знаете, что молодой господин незаконнорожденный сын?
— Так, — хлопнул Джиро рукой по голове девушки. Он поднялся, утягивая с собой и ее. — Ты еще наверняка не выполнила все указания. Иди-ка, поработай.
Лайла фыркнула.
— Какой ты зануда!
Она демонстративно распутала все, что он успел сплести из ее волос, и, взмахнув ими, зашагала в сторону выхода. На пороге она обернулась и озорно подмигнула:
— И Соа, будь вы немного сговорчивей, то я бы обязательно влюбилась и в вас. Даю вам шанс при следующей встрече проявить себя!
Услышав это, Джиро с силой опустил руку себе же на лицо, звонко хлопнув по лбу. Он криво улыбнулся и обратился к И Соа.
— Кхм, что вы собираетесь делать дальше? Я бы хотел обнадежить вас, сказав, что память обязательно вернется к вам, но, скорее всего, этого не произойдет.
И Соа вопросительно посмотрел на лакея, побуждая его дать объяснения. Тот все понял, и с неохотой продолжил говорить.
— В наших краях такое случается. Несчастья, когда люди теряют память. Это, — он ненадолго замолчал, — болезнь. Она не лечится, во всяком случае, таких счастливчиков не находилось. Вы уже слышали о Накоре, наш садовник. Шесть лет назад также появился на пороге, без воспоминаний о себе. Помнил лишь первые десять лет жизни. Так что его пришлось многому учить, но он справился. Если хотите… — Джиро неловко потер затылок, говоря об этом. — Вы можете остаться у нас, иначе, боюсь, что с вами только может приключиться.
Юноша молчал. Его безответность Джиро интерпретировал по своему, поднявшись и также направившись к дверям прачечной.
— Не буду вас грузить пока всем этим, я понимаю. Отдыхайте.
И Соа остался один, не собираясь в ближайшее время никуда уходить. Он просто и тривиально ждал, когда высохнет плащ. Погода стояла теплая, ветер также неплохо поддувал, поэтому юноша не боялся, что ему придется долго сидеть. Бельевая веревка, натянутая между деревьев слабо покачивалась.