Дасх в ответ также сжал крепче лацканы одежды и встряхнул.
— Ты не нужен никому, кроме меня с Эри! Моя собственная жизнь не волнует никого, кроме вас! И даже Эри не сможет почувствовать тепла ни от кого, кроме нас с тобой! Во всем мире, — хмурый голос надломился, — лишь мы втроем по-настоящему любим друг друга и даже если случится что-то непоправимое — память об этой любви! Вот что самое ценное останется! Какое вообще имеет значение все остальное? В порядке или нет, мне без разницы, пока вы я могу о вас позаботиться.
Парень в ответ задрожал, а его лицо исказилось еще сильнее. Он обмяк, опустив руки.
— Дедушка уже погиб, — обреченно произнес брат Эри. — Ты видел, не от старости, а от теней. Я думал об этом. И мне кажется, это как-то связанно с мингелой, которую принес Риговер.
Знакомое слово отозвалось тонким звоном колокольчика в голове И Соа. Он не знал, что такое мингелла, но один раз он с этим словом столкнулся — когда слишком долго всматривался в брошь в виде птички на одежде Кейна: перед взором юноши промелькнули тени и слово, значение которого он не знал.
И Соа приподнялся. Желание выйти из укрытия и разрушить интимную сцену, только чтобы спросить имя парня, было почти невыносимым. И он почти обрадовался, когда к ним подошел третий человек, останавливая юношу в своем порыве.
— Чт-что ты здесь делаешь? — спросил парень, поднимая голову. — Тебе нужно спать.
На крыльце показалась девочка в тонких туфельках и ночнушке. Когда она подошла, Дасх отодвинулся, давая место для Эри и девочка села на крыльцо между парнями. Лицо ее сейчас напоминало лицо своего брата, усталое, с красными пятнами. Ей на плечи опустился пиджак, одолженный Дасхом.
Ее брат с другой стороны пытался как можно быстрее вытереть лицо и снова спросил:
— Зачем ты вышла?
— Мне было очень одиноко, — грустно ответила Эри, поднимая на него голову. — Я скучаю. — Девочка повернулась к другому парню. — Мне так грустно и иногда тяжело дышать, когда я думаю о дедушке. Дасх, ты же всегда спокойный и умный… Скажи, отчего так?
Но Дасх молчал, крепче сжав ладони Эри и ее брата. Никто больше ничего не говорил, оставив все вопросы и сомнения повисшими в воздухе. Дети, оказавшись во власти яркого пламени закатного солнца, сидели с потускневшими глазами и смотрели прямо перед собой на цветные облака.
Мир вокруг становился все насыщеннее и краснее, пока солнце окончательно не зашло и не скрылось за высокой серой оградой, но легче не стало. Закат окрасил их светлые лица красным цветом, оставляя свое предупреждение им.
И Соа сидел вместе с ними еще с полчаса, надеясь, что то необъяснимое явление прошлой ночью повторится и сейчас, но он не знал, где находилась часовая стрелка в тот момент и сколько еще ему придется ждать. Дети разошлись по комнатам: Дасх ушел в сторону зданий для слуг, а Эри увел брат. Ночь окончательно завладела миром, сменяя красное небо. Еще побродив, юноша не нашел ничего и никого. Тепло плаща на плечах напоминала о необходимости вернуться.
Когда юноша приоткрыл заднюю дверь библиотеки, то заметил маленькую цовелу, сидевшую у ступеней. Кролик сразу же подбежал к нему и потерся о протянутую руку. Сейчас И Соа более внимательно рассмотрел его, зверек отличался совсем уж крошечными размерами, без труда помещаясь в его ладонь. Короткие уши прижимались к голове, пока И Соа не погладил его и тот не расслабился.
Перед тем как подняться И Соа опустил цовелу на траву. Все же закрытые помещения они не любят.
Войдя, он сразу услышал громкие голоса. Юноша тихо зашагал в их сторону.
— И что ты предлагаешь нам делать?! Просто скакнуть за ним и будь что будет?
Это определенно говорил Тесхва. Ответа И Соа не услышал, и подслушивать дальше он не стал. Открыв дверь, юноша как ни в чем не бывало вошел в кабинет.
На него тут же уставились две пары глаз. Не уставились, а буквально вперились, прожигая и превращая в пепел прямо на месте. Тесхва и Гинтрейме стояли друг напротив друга, разделяемые длинным столом, и, наклонившись сильно вперед, облокотились прямыми руками о столешницу. Волосы обоих были всклокочены.
— Где ты был, И Соа? — подозрительно тихо и спокойно спросил Тесхва, однако по его лицу создавалось впечатление, что он вот-вот задохнется.