— У меня есть несколько новостей, — сказал он. — Это связано с тем, что я уходил. Но расскажу тебе позже.
Гинтрейме лежала на боку, немного согнув ноги. Она вяло моргнула и, с трудом скрыв зевоту, спросила:
— Почему не сейчас?
И Соа внимательно смотрел на девушку. На ее идеальном аристократическом лице сейчас виднелись глубокие морщины, а под глазами залегли тени усталости.
— Есть причины, — юноша слабо улыбнулся.
— Ну, как скажешь, — пробормотала Гинтрейме и закрыла глаза.
Ее дыхание тут же выровнялось и стало более глубоким. Девушка спала.
Быть может, И Соа просидел бы так приличное количество времени и наблюдал бы за мерно поднимающимся и опускающимся боком девушки. Но голос, громкий и злой, из глубин стеллажей буквально прорычал в негодовании его имя. От звука Гинтрейме нахмурилась во сне, но глаза остались закрыты.
И Соа вскочил. Он быстро и тихо спустился и направился в сторону Тесхвы, пока он не пришел сам. Сначала И Соа повернул в сторону книг, которые в теории могли бы заинтересовать мужчину, но там никого не оказалось. Тесхва находился в самой-самой дальней комнате, и И Соа с тяжелым сердцем повернул туда.
Дверь в темном углу была распахнута, на ее пороге стоял Тесхва и со вздернутыми бровями и открытым ртом рассматривал представший перед ним сад. Ступить в него он пока не решался. Рядом на полу валялся кусок ткани, который раньше прикрывал ручку двери.
— Тесхва, — осторожно окликнул его И Соа.
Небожитель обернулся, его лицо вновь приняло злое выражение и он обвинительно ткнул в юношу пальцем.
— Так вот где ты был! — он перевел руку на дверной проем и указал за спину. — Мы-то думали, что ты каким-то образом проскочил мимо меня обратно в зеркало, а ты здесь был?! И ничего не собирался говорить нам?!
— Справедливости ради — собирался, — заметил И Соа. — И не кричи.
— Не кричать? — истерически усмехнулся Тесхва. — Нет уж, я буду кричать! Ну-ка, что ты здесь скрывал от нас?
С этими словами Тесхва сбежал вниз по ступенькам и решительно направился прямо сквозь деревья. И Соа бросился за ним в попытке остановить до того, как кто-нибудь заметит, но тот настолько стремительно рванул вперед, что моментально скрылся за деревьями. Чертыхнувшись, И Соа поспешил за ним.
Тесхва успел добежать до центральной садовой дорожки и остановился, озираясь: пространство вокруг дрогнуло, мерцая. В следующую секунду его за руку схватил И Соа и дернул на себя, оттаскивая обратно к кустам.
— Эй! — возмутился Тесхва. — Не трогай меня!
Вырвав свою руку из некрепкой хватки, мужчина тем не менее не смог удержаться на ногах и упал спиной на землю. Тесхва поморщился. Он приподнялся, садясь, его длинные рукава задрались, обнажая руки почти до локтя. Кожа на одной руке была гладкой, ногти — аккуратными и ровными. Другая же рука… Другая рука выглядела отвратительно. Вся кисть была испещрена металлическими вставками, между которыми кожа сморщивалась и вилась темными венами. Появлялись сомнения, могла ли она вообще двигаться.
Голос пропал, стоило И Соа опустить взгляд на это. Он невольно отвернулся.
Тесхва же резко опустил удлиненный рукав обратно, закрывая свою травмированную конечность. Он исподлобья смотрел на И Соа и мрачно, тихо — неожиданно для самого Тесхвы — произнес:
— Сколько бы веков не прошло, ты все равно не изменился.
И Соа не отреагировал на эти слова, но Тесхве и не нуждался в этом. Он продолжал:
— Я ведь назвал тебя эгоистом в прошлый раз, да? Я не отказываюсь от своих слов и повторю это снова. Ты в любой ситуации найдешь способ пожалеть себя, даже сейчас. Драгоценное сердце мира, и я еще поддался тебе тогда! Ты ведь выглядел так жалобно, чуть слезу не пустил, каюсь, — саркастично произнес Тесхва.
Бледное лицо И Соа не дрогнуло, только пальцы сжались в кулак. Он знал, чем закончится их взаимодействие с самого начала. Именно поэтому им с Тесхвой нельзя долго находиться рядом, иначе разговоры, подобные тому, что произошел на ступенях библиотеки две недели назад, и здесь в саду, существовавшем более тысячи лет назад, будут повторяться по кругу.