И Соа даже не стал оборачиваться, лишь раздраженно дернул плечом.
Эре же распахнула глаза.
— Проклятый? — пролепетала она.
Нечасто И Соа ругался за свою долгую жизнь, однако сейчас, после достаточно приятного проведенного диалога под шум листвы и щебетание новой знакомой, захотелось еще разок сломать руку Тесхве. Что сказать девочке, И Соа не знал. “Проклятый” стало пожизненным клеймом и, чтобы он не делал, услышав об этом, ни один человек не будет вновь также непринужденно с ним разговаривать.
— А… — запнулась Эри. — Что это значит? На вас какое-то… проклятье? Или это что-то вроде прозвища?
Юношу будто обухом ударили по голове, он даже не сразу понял, как ему реагировать. Однако понимание пришло, хоть и с запозданием, но быстро, а некоторая наивность Эри теперь предстала в ином свете.
— Это прозвище, — улыбнулся И Соа и присел на корточки перед девочкой. Он указал большим пальцем себе за спину, указывая на запыхавшегося от бега Тесхву. — Которым называет меня только вон тот придурковатый. Это уже его прозвище.
— Ах ты!..
— Самое главное, другим не говори об этом, хорошо?
Эри хихикнула. Она понятливо закивала и, попрощавшись, убежала обратно за изгородь. Поднявшись, юноша наконец посмотрел в сторону пришедшего. Тот, хотя все еще прожигал его возмущенным и злым взглядом, в большей степени казался пораженным чем-то и встревоженным, о чем И Соа не знал.
Так что он вопросительно изогнул бровь, ожидая, когда Тесхва заговорит. И он, постояв напряженно несколько секунд, ожидая, когда они окончательно останутся одни, заговорил:
— В этом мире нет богов, — выпалил он.
— Нет?
— Точнее, — тут же поправился Тесхва. — Их здесь называют просто мудрецами. Храмов нет, молитв нет, вообще ничего нет! А когда я спросил, кому же они молятся, они ответили: “Тому, что создало мир”.
— И что же его создало?
Тесхва всплеснул руками и развел их в стороны, показывая что-то очень большое.
— Драгоценное Сердце мира. Хоть в этом мы с ними солидарны.
Плохое предчувствие окутало И Соа, он обернулся.
— Здесь творится не пойми что, — вновь сказал бог Удачи. — Не то, чтобы я горел желанием с тобой взаимодействовать выше необходимого, однако на повестке дня несколько вопросов, требующих немедленного обсуждения.
— Давай отойдем, — нахмурился И Соа.
— О, — глубокомысленно отозвался Тесхва и тоже подозрительно заозирался.
Юноша спешно вспомнил прочитанные им книги в библиотеке. Несмотря на обилие художественных преувеличений и выдумок, он не мог вспомнить, чтобы хотя бы в каком-нибудь романе упоминались боги. Сердце — несомненно, да и…
“О”, — также глубокомысленно безмолвно изрек И Соа. Он вспомнил одну из многих историй Элеоноры Масс.
“Драгоценное Сердце не властно над моим”, произнес один из героев. А после достаточно подробно была описана свадьба в маленьком храме, однако названия и имени бога, который покровительствовал бы ему, названо не было.
— Я все еще не понимаю, что здесь делает акара, — серьезно продолжил Тесхва. — И что вообще происходит. И, честно говоря, вообще ничего не понимаю… А куда мы идем?
И Соа не ответил, лишь напряженно мотнув головой в сторону.
— Куда? — непонятливо заморгал бог.
Свернув с главной дорожки на соседнюю, юноша по памяти продолжал путь. Бессмысленные вопросы раздражали.
— К Гинтрейме.
— Что, зачем? — вновь спросил Тесхва, попытавшись остановиться.
Юноша обошел прудик, возле которого у него вчера произошла стычка с Эри и ее братом.
— Гинтрейме будет волноваться.
— Что? — мужчина остановился. — И все? Поэтому мы уходим? Нет, ты серьезно или снова за свое?
На глупые вопросы юноша предпочитал не отвечать.
— Но я видел охранников, ты действительно думаешь, что вот так проскочим мимо них? — смирился Тесхва и поспешил следом.
— Говори тише и убедишься в этом сам.
Тесва надулся. Но во избежание все же послушал совет, и, пригнувшись как И Соа, зашагал за ним. Мимо них пару раз пронеслись слуги, но как и прежде совершенно не обратили внимания на чужаков. Это давало некоторое спокойствие, однако затем из уст одного из охранников они услышали “беглецы”, и стало ясно, что их ищут.
Но И Соа с Тесхвой продолжали идти, петляя между деревьев, и молчать. По лицу бога Удачи становилось очевидно, что с каждой секундой он начинает нервничать сильнее.
К зданию уже ставшей за последние дни родной библиотеки они вышли сквозь кусты в мелких листочках и колючках. Дверь как была не заперта со вчерашней ночи, так и осталась, только ветер ее немного прикрыл и теперь темный проем не выбивался так сильно из окружающей обстановки. Но так или иначе, старое каменное здание все еще располагалось в отдаленном закоулке сада, и даже если бы ветер решил им не помогать, никто даже случайно не забрел бы сюда и не заметил бы открытой двери и других посторонних.