И Соа поднялся по ступенькам и указал Тесхве на дверь, чтобы тот не забыл закрыть ее. Как только он это сделал и в помещение перестал поступать солнечный свет, все стало непривычно тихо, толстая плотная дверь и стены надежно закрывали их от внешнего мира, не давая ничего услышать, что происходило снаружи. Рядом послышался облегченный выдох Тесхвы: стало спокойнее.
— И Соа? — раздался приглушенный голос из глубин стеллажей настолько тихо, что они с трудом различили слова. — Тесхва?!
Юноша зашагал вперед на голос Гинтрейме. Он доносился прямо из главной залы, так что он без сомнений прошел туда.
— И Соа? — снова позвала девушка встревоженно. — Меня слышно? Вы где?!
— Мы идем! Тут такое произошло, не поверишь, — бодро отозвался Тесхва и поспешил обогнать И Соа.
Тесхва первым распахнул дверь.
— Ты бы знала, где мы были последние часы!
Войдя следом, И Соа повернул голову, осматривая комнату: пустые стулья, пустая припотолочная зона, в которой Гинтрейме проводила дни, и само помещение также было пустым. Девушки нигде не было видно. Единственное, что отличалось от привычного, это ковер, который был задран и открывал вид на выпуклый рисунок.
***
У Гинтрейме слипались глаза. Несмотря на то, что прошлую ночь она смогла наконец поспать на чем-то горизонтальном, этого определенно не хватало, чтобы восстановить силы. Это место в какой-то мере помогало им, каждый день возвращая их физическое состояние к первоначальному, но над душевной и мыслительной усталостью оно было не властно. Поэтому сейчас Гинтрейме впервые просто сидела, сгорбившись и облокотившись на руку, и пустым взглядом таращилась на уже надоевшие записи.
Непривычное слово “скука” одолевало ее. Девушка задумалась о том, чем же все это время занимался И Соа, пока они с Тесхвой заняли самое интересное — по ее личному мнению. В основном она видела его за разными книгами, но что-то ей настойчиво подсказывало, что юноша пытается найти во что вляпаться. Пару раз, когда она проходила мимо, то ненароком поглядывала на книги, что он читал… и с трудом сдерживала улыбку. Попытки расспросить его подробнее об этом или взять одну из книжечек, лежавших рядом, успеха не возымели: И Соа моментально закрывал все и решительно открещивался от прочитанного. Так что пока она оставила свои попытки. Хотя… Немного они все же посидели ранним утром рядом и юноша долго и придирчиво выбирал одну книгу среди своего богатства. В конце концов, он отдал ее девушке и произнес “Эта сойдет”.
Оставить же попытки разобраться в способе управления памятью, изучаемый предположительно Риговером, девушка не могла. Поначалу все ее внимание было направлено на поиск отправной точки исследований — то, каким образом человека лишали этой самой памяти, но об этом были лишь косвенные упоминания и отдельные вырезки. Как можно пытаться понять, как создать лекарство от беспамятства, не зная, чем оно было вызвано? Поэтому Гинтрейме принялась идти наощупь.
Получалось не очень. Пару раз в ее руки попадал лист, на котором углем изображалось… нечто странное, рядом значились подписи еще более неразборчивее обычных, и отпечатанный пятилистный цветок. Долго всматриваться девушка не стала, рисунок больше походил на те же детские каракули, что периодически встречались в библиотеке.Затем она постаралась отыскать что-то, схожее с “благословением”, но и здесь потерпела неудачу: даже упоминаний не значилось ни на одной странице. Не найдя конкретной отправной точки, Гинтрейме пришлось разматывать этот клубок с самого центра, долго и муторно продвигаясь по чужим записям.
И вот сейчас, сонно хлопая ресницами, она смотрела перед собой. Символы на желтоватой бумаге потихоньку расплывались. Непроизвольно глаза девушки сверлили один из рисунков, начертанных небрежно размашистыми движениями.
Когда голова в очередной раз склонилась к земле, соскочив с ладони, Гинтрейме решительно поднялась на ноги: она с силой провела руками по лицу и вытянулась во весь рост, прогоняя сон. И Соа и Тесхва уже должны были подняться… Хотя определить точное время в этой библиотеке с заколоченными окнами не представлялось возможным.
Снова вернувшись мыслями о юноше, Гинтрейме выдохнула и помассировала лоб. Все вокруг И Соа и он сам было странным и сомнительным, и ей было стыдно перед Тесхвой за столь опрометчивые решения, которые она принимала в последнее время. Но Гинтрейме не могла отказать себе в том забытом чувстве, что она испытывала рядом с И Соа: чуство теплоты из прошлого. Если это можно так назвать. Хоть и слабо, но она помнила события своей жизни, однако не смогла бы назвать ни одного радостного момента, лишь серое и черное.