Правда, от И Соа иногда начинала болеть голова.
Девушка спустилась по винтовой лестнице и ступила на ковер в главной зале. Мягкий и длинноворсный, нога каждый раз в нем утопала, и Гинтрейме не раз задумывалась о предложении И Соа неподобающе устроиться на ночь прямо на полу. Она размяла затекшие руки и потянулась. В глазах потемнело, девушка споткнулась о выступающий край ковра и коротко ахнула, с трудом удержавшись на ногах.
Обернувшись, чтобы поправить уголок, Гинтрейме ахнула еще раз: под толстой тканью пол оказался рельефным, с вырезанными рисунками и узорами. Проследив за одной из змеек, девушка снова зависла.
Когда она сморгнула сонливость и наваждение, охватившее ее, Гинтрейме с неожиданной ясностью по новому взглянула на представшие и даже теперь кажущиеся знакомыми символы: точь-в-точь как на личных записях Риговера. Ромбовидные, испещренные буквами по внутренней стороне фигур. Гинтрейме уже знала, что данные символы в этом времени использовались для обозначения соединений и реакций различных элементов. Они же… не могли лишь для красоты быть изображены и здесь?
Рывком сдернув ковер со своего места, девушка уставилась на пол. Как и ожидалось, это оказались не обычные доски. Помимо того, что все было испещрено по периметру химическими и алхимическими знаками, это и полом-то назвать было нельзя — то являлось дверью в подвал.
Глава 15, часть 2
— Гинтрейме, ты… внизу?
И Соа с Тесхвой свернули плотную ткань ковра, до этого закрывающую большую часть пола в комнате, и оставили в углу, чтобы не путался под ногами. Увидев рельефный пол, юноша удивился особенно сильно, ведь он, столько ночей проведя на нем, не почувствовал никаких неудобств. Но сразу же в глаза бросилось иное — они сидели прямо на массивной двери и именно из-под нее доносился голос девушки.
— Крышка погреба соскочила и захлопнулась! — прокричала Гинтрейме.
Повышать голос в ее ситуации было необходимо, иначе толстый пол, разделявший их, попросту не позволил бы слышать друг друга. Для пущей убедительности она стукнула ладонью изнутри, но этот тихий стук И Соа различил с трудом.
Ухватившись за металлическое кольцо, И Соа потянул на себя. Крышка не сдвинулась с места. Юноша удивленно округлил глаза, на что Тесхва оттолкнул его и решительно дернул ручку сам. Но и в этот раз крышка отошла от пола лишь на несколько миллиметров и с шумом встала обратно. Переглянувшись, на этот раз они принялись тянуть вдвоем, а также с Гинтрейме, которая толкала дверь со своей стороны. Ситуация не изменилась: крышка приподнялась чуть выше и с еще более громким звуком вернулась в пазы.
— Как ты туда попала? — громко спросил И Соа.
— Просто подняла дверь, — прозвучало устало.
— Тогда почему мы не можем это сделать?
Тесхва с силами схватился снова, но его прервала девушка, вновь подавшая голос:
— Вы ведь открыли замок?
Оба, не сговариваясь, принялись искать замочную скважину или что-то похожее, но кроме неизвестных символов, ничего полезного на двери они не видели.
— М-м, — промычал И Соа, и с некоторой неловкостью спросил: — О каком именно замке ты говоришь?
— О формуле звездчатого сапфира, конечно же! Часть деталей можно двигать! Просто соберите из них формулу.
Просто?
И Соа посмотрел на палочки и кружочки перед ним: он протянул руку, трогая их. Действительно, они перемещались, складываясь в другие символы. Знать бы еще, какие именно.
— А… Откуда ты знаешь?
Он услышал раздраженный вздох.
— Очевидно же, что замок декоративный, — тем не менее объяснила Гинтрейме. — Ничего путного собрать здесь не получится, кроме этого. А эту формулу знают все. Теперь ясно?
И Соа почувствовал неожиданное единение с Тесхвой, который вместе с ним выпучил глаза на фразе “знают все”. Они помолчали, переваривая услышанное.
— Гинтрейме, не подскажешь, как должна выглядеть эта формула?
Не то, чтобы И Соа не знал о звездчатом сапфире совсем ничего, но его знания ограничивались общеизвестными фактами. Ведь одно из первых, о чем родители рассказывают своим детям, когда те начинают интересоваться окружающим миром, о его основании. Юноша исключением не стал. Поэтому да, он знал, что сердце мира являлось сапфиром. Синим, красивым и звездным. Во всяком случае, так говорили в его время.