Дасх оттолкнул его, не желая слышать, и невольно прикрыл собой Алиссума. Его комично низкий рост в этот момент резко контрастировал с неестественно прямым высоким парнем.
— Ты вообще ничего не знаешь! — упрямо крикнул он, его голос стал походить на лай собаки. — С ним ничего не случится, пока я рядом!
— Я — не знаю? — И Соа наклонился вперед и оттянул пальцами свое нижнее веко, доставая из глазницы то, что там находилось вместо глаза. — К твоему несчастью, я знаю слишком много. Видишь, что это? Мои глаза. Самые настоящие, я вижу только с помощью них, — подростки в ужасе уставились на протянутое нечто и замерли, не зная как реагировать. — Но самое главное, что я вижу — истину. И сейчас истина в том, что вы оба не верите в свои же слова и отказываетесь смиряться с этим.
Следующим шагом И Соа наступил на враз зашуршавшие документы, которые он только недавно небрежно кидал, и пнул их, откидывая в сторону. На это Дасх на пару с Алиссумом вздрогнули, но юноша не обратил на это внимание. Он выхватил кожаную книгу, которая все это время покоилась в руках Дасх, и показательно открыл ее перед испуганными лицами: с тихим шелестом оттуда выпали многочисленные бумажки. Скорее напоминая стаю мотыльков, они пролетели вниз, и как только их полет остановился и они остались лежать на земле, оба парня смогли рассмотреть, что это было: чеки. Огромное количество чеков. И все они являлись подтверждением неутешительной правды.
— А это, — будто бы в заключении произнес И Соа, — еще одна истина, которую вы игнорировали.
С этими словами он, на секунду поморщившись, вставил глаз на место. Мерзкий звук будто стал спусковым крючком, и первым не выдержал Алиссум. Его колени подогнулись, он без сил опустился на холодный пол, увлекая за собой и Дасха. Тот неотрывно разглядывал каждую бумагу с каким-то неверием в происходящее и, сам того не замечая, отрицательно качая головой.
— Я… слышал. Но не верил, — произнес Алиссум севшим голосом.
— Нет, — не слыша его сказал Дасх. — Нет. У него было много денег, ему просто незачем было этим заниматься. — Он поднял голову и в отчаянии посмотрел на И Соа, будто после всего ожидая от него поддержки. — Это просто бессмысленно!
Алиссум рядом всхлипнул, но И Соа это не взволновало. Он продолжал наблюдать только за Дасхом. Того била крупная дрожь, будто в лихорадке, парень крепко обнимал Алиссума, держась за него как за бревно в бурном потоке.
И Соа наклонился, заглядывая в несчастные лица.
— А теперь вы можете подумать, кому могли принадлежать клетки на самом деле.
— Заткнись, — с трудом выдавил из себя Дасх.
Его глаза налились красным, делая сейчас его похожим на больного человека. Он вздрогнул еще раз, когда рядом послышался очередной всхлип, и повторил:
— Заткнись.
— Интересно, — участливо продолжал И Соа, — что случилось потом с людьми, которым господин Табер помогал?
— Замолчи!! — закричал Дасх и наконец-то из его глаз потекли слезы. — Замолчи! Что тебе не ясно?! Твои слова не имеют никакого смысла, так что просто не говори ничего!
Лишь увидев влажные дорожки на щеках, И Соа остановился: он торжествующе улыбнулся, добившись, чего хотел. Однако голос, который звучал точь-в-точь как голос его матери, не давал насладиться чувствами. Вперемешку с другим голосом — на этот раз его собственный, обиженный и молодой, — они грохотали в его голове, стараясь перебить друг друга.
И в этой какофонии И Соа услышал третий голос: реальный. Голос Гинтрейме.
На самом деле еще раньше, с минуту назад, юноша прекрасно слышал стук каблуков по ступеням и взволнованное дыхание девушки, что спешила сюда. Поэтому он не удивился, когда она вбежала в комнату и замерла от увиденного. В том, что она также слышала их, И Соа не сомневался. Какой бы звукоизоляция не была прекрасной, но в пределах подвала звук разносился без помех.
— И Соа? — первое, что произнесла она.
Ее густые брови нахмурились, а лицо ожесточилось.
— Зачем ты их сюда привел?
И Соа вздернул бровь и указал на подростков, которые все еще продолжали сидеть на полу, держась друг за друга и плача.
— Ты разве не видишь? Это бог Любви, который лишил тебя воспоминаний. И человек, который взорвал поезд только, чтобы перехватить нас.
Гинтрейме неверяще смотрела на него, и И Соа от этого взгляда чувствовал себя паршиво.
— Это просто дети, И Соа.
— Ребенок, который сделает твою и мою жизнь несчастной, — мрачно ответил он.
Но девушка покачала головой и бросилась к Дасху и Алиссуму. Она неловко и как-то неосознанно по-матерински обняла их, и те, не зная своих матерей, тут же прижались к ней в ответ, окончательно давая волю эмоциям.
Гинтрейме, не смотря на И Соа тихо проговорила:
— Уйди, пожалуйста.
— Ты не слышишь меня? — возразил И Соа. — Он…
— Я знаю, кто он! — рявкнула Гинтрейме. — А кто ты — нет, и тем не менее я все это время была на твоей стороне!
— Нет, Гинтрейме, послушай, я вижу… Знаю, больше, чем ты…
— А я не знаю! Я ничего не знаю, но это не мешает мне быть большим человеком, чем ты прямо сейчас.
И Соа резко выдохнул, будто из него выкачали весь воздух. Он не понимал, как ему следует ответить, поэтому просто стремительно выскочил из комнаты за угол, перешагивая через три ступеньки винтовой каменной лестницы. В кратчайшие секунды оказавшись наверху, юноша почувствовал, как его горло сдавливает, а голова кружится, но тем не менее он упрямо шел вперед. На пути оказался Тесхва.
— Ох, вот ты где, мы тебя обыскались, — затараторил он. — Нам следует поскорее сваливать.
И Соа обошел его и направился дальше в противоположный конец библиотеки.
— Что такое, ты опять за свое? — услышал он за спиной недовольного мужчину, и лишь ускорил шаг.
Добравшись до двери черного хода, И Соа нырнул через нее, оказавшись на слепящем солнце. Ноги понесли его дальше, в сторону, куда он раньше еще не ходил. Ему нужно было немного свежего воздуха. Воздуха и пространства.
***
Когда картинка перед глазами вновь вернула четкость, тропа вывела И Соа к очередному низкому деревянному домику. Его отличала величина: здание растянулось в длинную дугу и имело не то большое крыльцо, не то веранду. Юноша постоял, равнодушно смотря на него, а затем вспомнил, что именно в эту сторону уходила Эри, когда совсем недавно утром прощалась с Алиссумом. Поколебавшись, И Соа все же решил войти.
Внутри было тихо. Подобную тишину часто можно найти в местах, где людей почти не бывает. Влево и вправо тянулись коридоры, не отличающийся друг от друга, поэтому юношу выбрал сторону и направился туда.
Он не смотрел по сторонам, выискивая среди безликих предметов искусства то, что могло бы заинтересовать его. Поэтому, довольно быстро дойдя до конца, И Соа повернул и начал путь обратно.
И Соа почти достиг второго тупика, когда в поле его зрения появилась картина, сделанная широкими плотными мазками, и юноша застыл. То был портрет — портрет молодой девушки удивительной красоты с яркими огненными волосами.
Коридор почета — так про себя он обозвал последний десяток метров — имел развешанные по обеим сторонам портреты неизвестных И Соа людей. В основном это были мужчины, изредка пожилые женщины, но картина, возле которой он остановился, буквально примагнитила взор юноши. Чрезмерно — так казалось в первое мгновение — яркие краски ловили каждый луч солнца и каждый блик, а девушка, что была изображена на полотне, тепло смотрела на случайного наблюдателя. Озорные искорки перебегали с чужих глаз на И Соа.
И Соа не мог оторвать от нее взгляд.