— Все эти артефакты высшего качества, — произнесла Шуанси.
Она выжидательно смотрела на Гинтрейме. Та же, когда подошла к столам, сначала удивленно приподняла брови, а после нахмурилась. Она взяла в руку один из клинков.
— Это оружие украдено. Могу тебе сказать, кто его выковал. — Гинтрейме покрутила меч, рассматривая гравировку на лезвии.
— Даже так? — небожительница усмехнулась.
Гинтрейме положила клинок обратно на стол.
— Да, потому что все, что здесь лежит, создано мной.
Лицо Шуанси сделалось еще более серьезным. И Соа подошел к столам ближе и от нечего делать стал рассматривать оружие, не вслушиваясь в разговоры. Хотя Гинтрейме и привела его сюда сама, юноша сильно сомневался, что та будет рада, если проблемы небожителей станут ему известны.
Голос Шуанси теперь доносился как будто издалека.
Она, хотя и была богом Войны и Хаоса, считалась одной из самых красивых женщин. Люди были бы готовы возвести ей новые храмы и наречь небожительницей, отвечающей за красоту и грациозность, если бы их не пугала ее сила и ярость на поле боя. Еще при жизни она прославилась как первый девушка-генерал. Ей было не больше двадцати пяти, когда она выиграла войну с вражеским государством и была назначена главнокомандующим всей императорской армией.
Она пользовалась большой популярностью в стране, а правители других государств пытались завлечь ее к себе, предлагая богатство и вседозволенность в обмен на ее преданность, но на все подобные предложения она отвечала отказом и смеялась: «Все это у меня уже есть, предложите что-нибудь поинтереснее».
Поздними вечерами ее легко было найти в одном из питейных заведений, где она могла провести всю ночь одной рукой держа пиалу с прозрачным вином, а другой обнимая высокого мужчину. Каждую ночь нового.
В день, когда она вознеслась, темная повязка прикрывала один ее глаз, а на теле были богатые одежды и новые доспехи, ярко блестевшие на солнце и ослеплявшие врагов.
И Соа все-таки иногда прислушивался к тому, о чем Шуанси говорила с Гинтрейме, чтобы не пропустить, если вдруг к нему обратятся. Вместе с ними в разговоре теперь участвовал ее дух. Он выглядел потрепанным: несколько пятен крови на одежде, синяки на лице. Стоял он неровно, перекладывая вес на правую ногу; одну руку придерживал. Очевидно, это был тот слуга, на которого напали, однако парень не выказывал никаких жалоб и продолжал объяснять двум небожителям, что с ним случилось.
Гинтрейме сосредоточенно слушала. И Соа перевел глаза на небожительницу, и взгляд невольно задержался на ее оголенной шее, а точнее, на пересекающем ее уродливом глубоком шраме. Юноша знал, как он появился, и старался не смотреть на него после того, как Гинтрейме стянула воротник, однако помещение было ярко освещено, и отчетливо видимый рубец неизбежно привлекал внимание.
Глава 3. ДВОРЕЦ, ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ И ОБОКРАДЕННЫЙ
И Соа поднял один из ножей, легкий и тонкий, с темной рукоятью. Юноша не очень хорошо разбирался в оружии, но, учитывая, что это лезвие выковано богиней Создания и Преобразования, то в его первоклассном качестве не было сомнений.
Раньше И Соа сам обладал таким же ножом: тончайшим, невероятно острым, чуть длиннее локтя — но редко им пользовался, потому что почти не владел холодным оружием, но всё равно, хотел бы найти и вернуть его.
***
Спустя несколько часов Гинтрейме махнула юноше рукой, показывая, что пора уходить. Они вышли из здания, вокруг которого все еще слонялись люди, и направились обратно к храму Гинтрейме. И Соа ничего не спрашивал. Небожительница была мрачна и, очевидно, спешила. Она бросила короткий взгляд на юношу.
— Из моей комнаты во Дворце Богов украли артефакты. До настоящего момента об этом ничего не было известно.
И Соа до конца не верил, что такое возможно. Дворец Богов хорошо охранялся как людьми, так и духами. Чтобы незаметно выкрасть что-либо оттуда, нужно иметь достаточно сил, чтобы преодолеть защитные барьеры, а также быть непревзойденным мастером скрытности.
— Я собираюсь сейчас отправиться туда, — продолжала небожительница. — Можешь пойти со мной, или, если тебе неприятно перемещаться через храмы, пока остаться здесь.
— Без разницы, — ответил И Соа. Он не чувствовал себя плохо после телепортации, а с небольшим головокружением сталкивались даже боги.