И Соа огляделся: по залу продолжали бегать слуги, а Гинтрейме раздавала указания, выслушивая сразу трех человек. Думалось ему, что время повозиться с различными механизмами у него еще было.
***
Через несколько часов И Соа и Гинтрейме покинули Дворец, переместившись из храма в храм. Когда они вышли на улицу, небожительница направилась к карете со скучающим возничим, который сразу же оживился, завидев госпожу. Юноша чуть заметно скривился.
— Ты не хочешь ехать? — обратилась к нему Гинтрейме.
Юноша, подумав, кивнул:
— В доме скучно, а за ограду ты просила не выходить. Да и, как ожидалось, небожитель Тесхва оказался не слишком гостеприимным.
— Тогда... — Гинтрейме немного растерялась. Она не была тем, кто умел развлекать людей. — Куда бы ты хотел пойти?
И Соа пожал плечами.
— Просто не хочу возвращаться.
— Сегодня выходной в Энеке, прогуляемся, — согласилась Гинтрейме.
Честно сказать, Гинтрейме почти не знала ничего об И Соа.
Это заставляло ее часто смотреть на юношу со смешанными чувствами. Тот, впрочем, ее взглядов или не замечал, или всегда отвечал легкой улыбкой. В данный момент он, отфыркиваясь от лезущих под порывом ветра волос, вынимал деревянные глаза и отбрасывал их за ненадобностью. Из-за пазухи он достал свежую тряпицу и бутылочку с пахучим лекарством, которую оставил ему врачеватель. Пропитав тряпицу, он на несколько секунд приложил её к векам.
Гинтрейме хорошо помнила свои чувства, охватившие ее в ту ночь, когда она впервые столкнулась с этим странным и молчаливым юношей. В ту лунную, безоблачную и невероятно светлую ночь. Она уже с трудом удерживала в голове расположение всех петляющих переходов и пещер. Пожалуй, давно стоило выбираться из этих запутанных лабиринтов гор. Ощущение, что влекло ее продолжать поиски, то и дело ускользало, и Гинтрейме в какой-то момент перестала понимать, что она хочет найти.
Когда она окончательно заблудилась, в голове внезапно вспыхнула мысль, указывающая направление, по которому она без раздумий устремилась. Гинтрейме необычайно отчетливо помнила переполняющее нетерпение и волнение, когда она с каждым шагом приближалась к тому, что не давало покоя почти четыреста лет.
Встретив там странного юношу, она растерялась. Гинтрейме недоуменно моргала, переводя взгляд с пустых глазниц на белесые отметины на его коже. В голове стало неожиданно пусто. Она стояла и рассматривала юношу, осознавая, насколько это неприлично. Тот, впрочем, тоже стоял и ничего не делал. Было ясно, как он обескуражен появлением Гинтрейме (как впоследствии поняла небожительница, юноша удивился бы присутствию здесь любого существа).
Гинтрейме невероятно остро помнила смятение, охватившее ее, когда она попыталась заговорить. Разговор не клеился с самого начала: небожительница отчаянно заваливала загадочного юношу вопросами, а тот неловко и невразумительно пытался на них ответить.
— Так кто ты? — был ее первый вопрос.
— И Соа, — только и сказал юноша после продолжительного молчания
Никого с подобным именем Гинтрейме вспомнить не могла. Повисло напряженное, никем не прерываемое молчание. Небожительница никогда не отличалась умением вести разговор и отчего-то надеялась, что этот угловатый от неестественной худобы парень напротив нее начнет диалог сам. Тем не менее этого не происходило, юноша даже отвернулся, потому что не мог видеть, где находится собеседник.
— Я Гинтрейме, — также нелепо представилась она.
И Соа же, очевидно, это имя о чем-то сказало, и он, заметно вздрогнув, чуть не упал, а его брови взлетели в удивлении. Почему-то тогда Гинтрейме совсем не подумала о том, что его реакция вполне объяснима тем, что прозвучало имя бога. После этого небожительница отмерла и в странном смятении начала расспрашивать обо всем, что приходило в голову. «Откуда ты? Есть ли неподалеку кто-нибудь еще? Ты знаешь меня?» и многие, многие другие вопросы срывались с ее языка. Ответы же были медленными и неуверенными. И Соа — небожительница несколько раз прокрутила это имя в голове — часто запинался. Было видно, что он с трудом формулирует предложения, делая частые и длинные паузы. Сколько времени он здесь провел, что разучился говорить? Гинтрейме не преминула спросить и об этом, но впервые юноша вместо ответа задал свой вопрос, очень тихо и осторожно:
— Каким образом ты добралась сюда?
— Я... — замолкла небожительница. Ей неожиданно стало также тяжело говорить, а в голове помутилось. — Я что-то искала. Очень долго. Я не помню, зачем и когда начала, но, кажется, что всю свою жизнь я пыталась найти это место.