Богиня Создания внимательно наблюдала за его руками. Она редко комментировала его занятие.
— Не опасаешься поранить пальцы? — спросила она.
Вопрос был более чем резонный, ведь мало кто посчитает нормальной резьбу по дереву с закрытыми глазами.
Но И Соа лишь ответил:
— Я долго этим занимался.
Сделав еще один надрез, он немного задумался и поинтересовался:
— Ты говорила, что лица, вырезанные на стволах деревьях, сделаны умеющими людьми?
Гинтрейме помолчала какое-то время. Послышался скрип перил и шаги.
— Думаю сходить кое-куда, задать пару вопросов. Пойдешь со мной?
— А куда? – поинтересовался И Соа таким тоном, будто от этого зависел его ответ.
— В гильдию плотников и столяров. Подумала, что стоит узнать, кто организовал постройку святилища Калии. Несмотря на то, что город старый, строение достаточно новое.
— Пальцем в небо, — покачал головой И Соа, но все равно поднялся. — Разве у тебя нет более насущных дел, небожительница?
— Есть, — ответила Гинтрейме. — Поэтому долго я задерживаться не буду, мне нужно успеть на встречу.
Здание гильдии было двухэтажным, невысоким и невзрачным, но крепким и долговечным. Сразу же за дверьми за стойкой сидел пожилой мужчина с кипами бумаг и свитков с серьезным и даже немного суровым выражением лица. Как только раздался звон колокольчиков над дверью, он сразу поднял на них голову и расплылся в неимоверно радушной улыбке.
— Приятного дня, молодые господа, чем я могу вам помочь?
В гильдии они пробыли недолго. Вся информация о прежних заказах хранилась в строгом порядке, так что старик быстро нашел то, что им было нужно.
— Так-так, смотрите-с, — прищурился он, вчитываясь в пергамент. — Святилище богини Милосердия и Домашнего очага, заказ сдан в 1270 году, то есть тридцать два года назад. Заказчик – госпожа Теверия Баск.
Он передал документ Гинтрейме, чтобы та могла убедиться в правдивости его слов и уточнить нужные ей детали.
— Вы знаете эту женщину? — спросила Гинтрейме.
Работник гильдии запнулся и неверяще посмотрел на них.
— Вы, получается, недавно в городе? Ведь госпожа Баск, скажем так-с, более чем известна. Это верховная жрица богини Калии.
Подтвердив, что они действительно недавно в Лии, и, поблагодарив за информацию, И Соа и Гинтрейме вышли из здания.
В голове И Соа крутился закономерный вопрос: для чего нужно было строить святилище в лесу? Наверняка у Гинтрейме тоже, но они оба не задавали его, так как все равно не знали ответа.
— Сегодня я приду раньше, — сказала ему Гинтрейме. — Тебя отвести обратно в комнату?
— Нет, – качнул головой И Соа. — К храму Милосердия.
Они повернули в другую сторону. И Соа все также продолжал ходить, держась за рукав небожительницы и для него это стало почти привычным делом. Шли они достаточно долго по его ощущениям, когда наконец Гинтрейме остановилась, а юноша произнес:
— Дальше я сам.
— Хорошо, — Гинтрейме отступила. — Тогда до встречи.
И Соа повернулся лицом ко входу, когда Гинтрейме снова обратилась к нему.
— Забыла тебе сказать. Я выковала для тебя глаза, их более безопасно носить. Хватит надолго, тебе не нужно будет травмировать слизистую постоянной пересадкой.
И Соа охватило внезапное чувство признательности. Он обернулся, не зная, что ответить.
— Материал долго остывает, но сегодня вечером они будут готовы. На обратном пути заскочу в мастерскую, обработаю. Элен не советовал до осмотра носить даже их, но тебе стоит иметь их с собой.
— Ясно, — после молчания все же ответил юноша.
Еще какое-то время помолчав, Гинтрейме удалилась по своим делам. Юноша же вошел в храм. Перед входом кто-то, выходящий на улицу, столкнулся с ним, но не прекратил болтать со своим собеседником. До ушей И Соа донеслось от уходящих людей «акара». Он невольно замер на мгновение, помешав еще одной группе выходящих. Акара — что переводилось буквально как «небесное тело» — уважительное обращение к почившему богу Луны и Любви, которое спустя четыреста лет немногие помнят. Исключением определенно являлись жители Лии, ведь на их улицах всегда будет вечное напоминание о нем в виде старого-престарого, прошлой эпохи двойного храма, чудом уцелевшего спустя столько веков. Этот храм был посвящен сразу двум богам, двум акарам. Бог Луны и Любви и богиня Солнца являлись его хозяевами. О богине Солнца, кроме ее звания, не было больше ничего известно, от нее осталась лишь покореженная статуя да алтарь. Совсем другое дело бог Луны — оставшись одним из немногих выживших после Сожжения мира, он долгое время продолжал благословлять брачные союзы и осыпать снегом влюбленные пары. Акару звали Алиссум и небожитель этот вот уже как четыреста лет почил, а его имя навсегда стало вгонять И Соа в мрачность.