— Я сказал вам оставаться в храме, — раздраженно повторила Теверия. — Там намного безопаснее.
Из дверного проема выбежали еще несколько служителей. Жрица обратилась к ним:
— Помогите найти раненых, если будут. Мы можем оказать первую помощь, так что постарайтесь довести их сюда или в другой храм.
Она убежала, не став разбираться с юношей. Наверное, она надеялась на его благоразумие.
Вслед за жрицей побежали остальные служители, а И Соа поспешил вернуть себе зрение. Торопливо вложив искусственный глаз, правую глазницу пронзило острой жгучей болью. И Соа зажмурился, неосознанно сгорбившись, из глаза, по воспаленной коже потекли слезы. Он пытался проморгаться и шагать одновременно, чтобы не терять время. Крики впереди продолжали нарастать.
И Соа немедленно вложил второй глаз, согнувшись в новом приступе боли. Он сжал зубы и попытался поднять веки. Перед глазами плыло. Свет слепил его.
Он выпрямился, оглядевшись. Над ним возвышалась статуя Калии. Скользнув по ней взглядом, И Соа успел отметить, что лицо ее совершенно не было похоже на лица, вырезанные в деревьях.
Глава 5, часть 4
И Соа перевел взгляд от высоких колонн и статуи в сторону улицы. Стоявшие недалеко люди, неуверенно переглядываясь, с тревогой посматривали в сторону источника шума. Дальше по улице стоявшее здание скрывало за собой что-то неладное, и И Соа, вслед за Теверией, рванул за ней.
— Сгинь! — послышался в той стороне чей-то визг.
Он ускорился. Завернув за поворот, его глазам открылась сцена, мало объясняющее произошедшее. Более двух дюжин человек создали настоящее столпотворение в узком проходе, напряженно разглядывая что-то, что И Соа не мог увидеть за чужими спинами. Он слышал только перешептывания и плач ребенка.
— Стойте, подождите, — слышался чей-то голос. — Я просто... Я ничего не делал...
И Соа, задрав голову, чтобы хоть что-то увидеть, протиснулся сквозь толпу, оказавшись почти в первых рядах. Тут же стояла и Теверия с растерянным выражением лица.
Перед ними на земле лежал ребенок лет восьми, одной рукой размазывая слезы и сопли по лицу, а другой держась за окровавленную ногу. Над ним же возвышался молодой человек, который не решался протянуть руки к лежащему ребенку. Хотя мало кто назвал бы его человеком, любой сразу поймет, что это был дух. Сквозь него была видна противоположная стена, силуэт рябил и плыл, а отдельные части тела, голова, руки, туловище, то резко пропадали, то кривились и перекручивались.
— Я не дотрагивался до него, — продолжал лепетать дух. Его голос также претерпевал искажения, опускаясь до низкого хрипа. Он сделал шаг вперед, но люди громко ахнули, а кто-то снова испуганно вскрикнул. Подойти ближе никто не решался.
И Соа мрачно вышел, приблизившись к духу, и взмахнул рукой, которая прошла сквозь полупрозрачное тела, не встретив никаких препятствий на своем пути. Он обернулся к людям, в основном обращаясь к жрице.
— Он бесплотен, позаботься лучше о мальчике. — Юноша поднял взгляд и обратился ко всем людям. — Здесь был кто-то еще?
В ответ ему были лишь невнятные бормотания.
— Что тебя ранило? — обратился тогда он к ребенку, все еще утирающему слезы.
Он всхлипнул и еле различимо обиженно сказал:
— Собака.
И Соа недоуменно смотрел на него, словно бы ожидая продолжения. Его, однако, не последовало, мальчик лишь шмыгал носом и ойкал на особо резкие движения Теверии, не отличающейся особой нежностью.
— Я была готова к любой напасти, — бормотала она. — Но только не к тому, что ты снова будешь дразнить бродячих собак.
Дух все это время не знал, куда себя деть. Он тихонько отступил назад, пока на него снова не обратили внимание, и растворился в кирпичной стене.
И Соа проводил его внимательным взглядом.
— Пао! Пао!.. Да расступитесь же! — прорвалась к ним среднего возраста женщина.
Ее лицо было исполненно отчаяния, но сразу же посветлело от облегчения, когда она увидела мальчика. Она опустилась на колени, обнимая его.
— Я услышала, что на тебя напал разъяренный дух, — причитала она.
Ребенок смущенно молчал, вместо него ответила Теверия.
— Никакого разъяренного духа здесь не было, — поднялась она. — Дорогая, потрудитесь последить за своим сыном. Его уже в третий раз кусает собака.
— Что? — подняла голову мать ребенка. — Ах ты засранец! — Она дала ему сильный подзатыльник. — Сколько раз тебе нужно повторять? Нашел себе развлечение! Мне тебя дома запереть на месяц?