Дилемму разрешила Гинтрейме.
— Проклятый все равно знает о нас, лошади слишком громкие, — произнесла она. — Не знаю, есть ли там черный ход, нужно быстрее схватить его, пока он снова не сбежал.
Она повернулась к жрице и грозно посмотрела на нее.
— Ты – стоишь сзади и не мешаешь. А еще лучше, вообще не показываешься ему на глаза.
Теверия ничего не ответила, но по ее лицу так и было видно, что все, что она хочет сказать: «Это вы мне не мешайте». Но она уже знала, что эти люди совсем не люди даже, и вести себя с ними в привычной манере не стоит.
Гинтрейме нахмурилась, перехватила рукоять поудобней и зашагала к ветхому домишке. Приблизившись, она не медля с силой ударила ногой по двери. Та, и без того доживая свои последние дни, от такого удара тяжелого сапога просто вылетела с петель и упала в небольшой костерок посреди комнаты, взметнув искры.
Небольшая единственная комната не имела окон, и света там почти не было, лишь слабый костер давал возможность увидеть, что в доме. А также лежащего человека в самом углу на лавке. Его голову покрывали грязные бинты. Все голые участки тела были изранены страшными ожогами. Все это не позволяло как следует рассмотреть человека, на этот раз не в пылу боя, но И Соа понимал, что он может продолжиться в любой момент: злой, колючий взгляд исподлобья был направлен прямо на них.
И Соа непроизвольно напрягся, однако демон напротив них не предпринимал никаких попыток встать.
Первым подал голос как ни странно сам демон.
— Предлагаю, — прохрипел он, — договориться.
Неосознанно И Соа покачал головой. С демонами нет смысла договариваться, особенно с такими молодыми. В их головах здравые мысли не задерживаются надолго.
— Я не желаю никого убивать, — медленно продолжил лежащий.
— Тогда что ты хочешь? — спросила Гинтрейме.
— Просто уйти.
Тело демона было напряжено, он опасался их. И Соа мог назвать только две причины этого: он знал о богине Создания и Преобразования и о том, что она прямо перед ним, или демон был настолько молодым, что совсем не подозревал о своей огромной силе.
— Я... Я даже не знаю, что здесь... Как... — неожиданно понизился голос демона. — Что со мной? Мне постоянно больно, эти ожоги, которые снова появляются. И... — он дрожащей рукой указал на свою голову. — Знак проклятого.
Демоном быть, как бы странно это не прозвучало, тяжело. Возрождаясь, они бесконечно испытывают боль, которую испытывали при смерти. Ни секунды не прекращаясь, она сводит их с ума и неизбежно напоминает и возвращает их в прошлое, в тот ужасный день их кончины. А также на их теле появляется метка — цвета темной-темной крови знак.
У этого человека черные узоры расползались на голове, позволяя мгновенно определить кто он, если их не скрывать.
— Послушайте, — он поднялся с лавки, но сразу упал на землю на колени.
Он выглядел уставшим и обессиленным, однако и на это простое движение небожительница и юноша мгновенно отреагировали. Гинтрейме предупреждающе подняла меч, а И Соа сделал шаг назад, отходя за ее спину. Теверия же и вовсе с самого начала стояла в дверях за ними обоими.
Демон умоляюще посмотрел на Гинтрейме, решив, что та лидер.
— Я знаю, что я сегодня совершил, я был не в себе, я не контролировал это, — быстро говорил он. Его лоб блестел от пота, капельки которого прочерчивали светлые дорожки на грязном лице. — Я уйду куда угодно, куда вы захотите, подальше от городов и схоронюсь. Никто и не узнает и никто не пострадает. Я начну новую жизнь и буду исправно молиться богине Милосердия и Домашнего очага. Поверьте мне, я не такой проклятый, как те монстры!
И Соа заметил, как Гинтрейме непроизвольно немного опустила кончик меча, а на лице показалось сомнение.
— Я даже не знаю, чем я это заслужил!! — взвыл на коленях человек и по его лицу потекли слезы. — Я вел праведную жизнь, уважал богов и защищал свой народ, что я сделал, чтобы превратиться в это?! Человек, что проклял меня — вот кто больше всех достоин наказания!
«Демонами никогда просто так не становятся» — мог бы сказать И Соа.
Но его нагло и беспардонно перебили.
— Ах ты лживая тварь, — зашипела Теверия.
До этого она стояла в дверях прямо напротив света и за спинами двух человек и ее совсем не было видно. Но теперь, когда она подала голос и вышла вперед, все внимание переключилось на нее.