Об этом И Соа не подумал. Но как бы то ни было, даже с его помощью они не смогут избавить Гинтрейме от недуга, не зная ее причины. И говорить ее не хотелось. Не хотелось и задаваться вопросами, станет ли небожительница счастливее, когда все вспомнит, и что станет с судьбой самого И Соа.
Идя по белой дорожке к знакомым дверям особняка Тесхвы, И Соа чувствовал лишь напряжение и неуверенность. Его снова провели до его комнаты и оставили. И Соа слышал, что дверь никто не запирал. Он мог как и в прошлый раз сидеть здесь и ожидать возвращения Гинтрейме, но на этот раз юноша тихо открыл дверь и без обуви бесшумно двинулся по коридорам здания. И Соа искал Гинтрейме, надеясь, что небожительница решит поговорить со своим коллегой в этом мире.
За очередной дверью услышав знакомые голоса, И Соа подошел к стене рядом с ней и прислушался. Определенно, он занимался тем, что подслушивал разговор двух богов.
А разговор потихоньку накалялся.
— Слушай, — послышался тяжелый вздох Тесхвы, — прежде чем ты мне что-то скажешь, сначала я хочу узнать одно: почему гребаный проклятый все еще с тобой? Разве ты не собиралась разобраться с... С тем, с чем ты там хотела разобраться, и как минимум объяснить мне, почему ты до сих пор не убила его или не передала Шуанси? Или Шираю, к тебе он относится с особенным уважением.
— Я не собираюсь ни убивать, ни передавать И Соа другим небожителям, — послышался четкий ответ.
— Ну вот опять! — негодующе воскликнул бог Удачи. — Хорошо, прекрасно, оставляй его! Но скажи, еще раз прошу, почему? Ты веришь, что он изменился, просто потому что каким-то невероятным образом его метка выцвела?
Мужчина и девушка немного помолчали.
— Гинтрейме, — голос стал тяжелым и полным сочувствия. — Друг. Никто не сомневается в твоей благородности, но всему есть предел. Тогда никто не осуждал тебя, когда ты не смогла поднять на него руку, в конце концов, вы знали друг друга еще людьми.
...А вот это уже было плохо. В любом случае, И Соа всегда может воспользоваться словами Гинтрейме о том, что ответов та больше требовать не будет.
— Но теперь? — продолжил Тесхва, перебив начинавшую что-то говорить Гинтрейме. — Ты простила ему все? От него пострадали твои отец и брат, обычные люди, я, — шорох одежды. — Посмотри! Ты собирала мою руку по кусочкам!
Прикрыв глаза, И Соа обреченно повесил голову. Всплыло то, за что Тесхва так сильно его ненавидит. И Соа уже пожалел, что решил подслушать, но и уйти сейчас на середине не мог.
— Я, — наконец И Соа услышал голос Гинтрейме. — не помню. Вообще ничего из этого я не помню.
Глаза И Соа закатились так сильно, что чуть не выпали. Конечно же, этих двух фраз было недостаточно, чтобы Тесхва понял хотя бы суть проблемы.
— Что значит «не помнишь»? — с недоверием переспросил Тесхва. — У тебя по какой-то причине нет воспоминаний о событиях четырехсотлетней давности, в том числе и об этом проклятом, но какие-то все же остались, раз ты его нашла, и теперь ты хочешь с помощью него узнать всю правду?
Или достаточно.
— Не вдаваясь в подробности — да. О своей же человеческой жизни я помню лишь некоторых слуг, отца, наш дворец и... Серые дни. Будто никогда ничего хорошего не происходило.
Последующее И Соа не сильно внимательно слушал. Тесхва скрупулезно расспрашивал Гинтрейме, а та послушно отвечала. Юноша даже задремал, стоя в ожидании интересных новостей. Терпение его, правда, истощилось достаточно быстро, и он собрался уйти, но услышал знакомое слово, откликающееся всегда в голове болью.
— Акара? Нет, я не знаю, как он умер.
Неожиданно раздался тихий шепот откуда-то сбоку.
— Ого-о...
Исходил он не из запертой комнаты. И Соа обернулся на звук и увидел незнакомую девчушку, прячущуюся за углом и внимательно наблюдавшую за ним. Она округлила глаза.
— Ты подслушиваешь за небесным господином? — неверяще прошептала она.
Глава 7. В СНЕГАХ. Часть 1
За окном на сколько глаз хватало стелились поля, припорошенные свежевыпавшим снегом. Компания находилась в пути несколько дней и недавно миновала город, располагающийся ближе всех к Абиссалю. Чем дальше они отъезжали от города, тем холоднее становилось. Возчик предупредил, что через час слой снега станет еще толще и карета просто-напросто застрянет. Поездов в этой местности не было.
В экипаже сидели четверо: Гинтрейме и Диастр на одной стороне и И Соа с Фэй на другой. Все были облачены в теплые плащи с густым мехом. Путь был непростым: Гинтрейме все время смотрела на И Соа, Диастр настороженно следила за каждым движением юноши, а Фэй не переставала говорить. Со всем этим И Соа справлялся одним способом, закрыв глаза и усиленно изображая мирно спящего человека.