— И Соа? — обеспокоенно окликнула Гинтрейме.
И Соа ничего не отвечал, и даже дыхания его не чувствовалось. Глаза юноши были крепко зажмурены, а потрескавшиеся на холоде сухие губы кровоточили от их постоянных терзаний зубами. Гинтрейме хотела было что-то сделать, но как только она обратилась к нему, И Соа согнулся, прижимая руки к груди, и сполз по стенке прямо на ледяной пол. Голова его была спрятана в ладонях. Плечи дрогнули пару раз и замерли.
Гинтрейме растерянно нахмурилась, совершенно не зная, что ей делать.
Дав время юноше, Гинтрейме, дождавшись, когда сжавшаяся фигура перестанет быть такой напряженной, подошла и опустилась напротив. Даже ее небольших знаний об И Соа хватало, чтобы понимать, что говорить тот совсем не хочет. Этот странный и молчаливый юноша просто сидел, замкнувшись в себе, и небожительница могла лишь догадываться о причинах. Против воли она все же произнесла:
— Это все из-за акары?
Услышав титул божества, И Соа резко поднял голову. И Соа смотрел на нее прямо и пронзительно, без ужимок и насмешек. Широко распахнутые глаза покраснели, зрачки сузились до точки и, несмотря на то, что вблизи было отчетливо ясно, что они искусственны, гнев и злость, сквозившие в них, поразили Гинтрейме. Она оказалась захваченной этим взглядом, не смея отвернуться.
— Именно, — ледяной крошкой прозвучало в ответ. — Из-за него.
Весь обратный путь И Соа был необычайно хмур и мрачен. Он держался ото всех на некотором отдалении и не обращал внимания ни на перепалки девушек, ни на Гинтрейме. Укладываясь на ночь, он просто закутывался в свой плащ и отворачивался. Все, кто пытался разговорить его, не получали в ответ даже взгляда, а потом жалели, что вообще это затеяли. И Соа начинал едко раздавать колкости в сторону любого, кто обратит на него внимание. Общее настроение у всех было подавленным. Ко всему прочему на следующий день ветер резко усилился и завыл так, что закладывало уши, а снег поднялся в воздух. Поначалу никто не заметил изменений, лишь стало холоднее, но на это И Соа и остальные лишь плотнее закутались в плащи. Но чем дальше, тем плотнее становилась снежная завеса перед глазами. Идти стало тяжело, колючий ветер сбивал с ног, лицо невозможно было поднять, открытые участки кожи покрылись тонкой ледяной корочкой.
И Соа с трудом шел, ступая глубоким следам впереди идущего, когда краешком глаза заметил нечто странное. Вдалеке тускло светил огонек.
— Мы точно идем в правильную сторону? — зябко спросила Фэй, когда ничего кроме снега уже не было видно. Говорить приходилось громко, чтобы заглушить порывы ветра.
Гинтрейме и сама понимала, что в такую непогоду они наверняка сбились с курса. Она достала маленькую круглую шкатулку. Легко открыв ее, она всмотрелась в стрелки и деления на ней. И Соа в первый раз видел подобное устройство, так что, заглянув в него, не смог ничего понять в постоянно двигающейся стрелке, которая, будто взбесившись, вертелась в разные стороны. Небожительница нахмурилась и досадливо закрыла круглую шкатулку. Видимо, ей также было неведомо, что это значит. Ее маленькое устройство здесь совсем не работало. Тогда она, прищурившись, задрала голову наверх, в попытке всмотреться в небо, но и здесь ее ждало разочарование: его просто не было видно.
— Укроемся и переждем, — вынуждена была сказать Гинтрейме.
Обернувшись, И Соа увидел, что огонек, который он заметил, стал немного ярче и больше. Он приближался.
Юноша похлопал Гинтрейме по руке, привлекая внимание. Когда Гинтрейме повернулась к нему, И Соа лишь указал вдаль на приближающиеся огни. Девушки также обернулись. Фэй облегченно выдохнула.
— Пойдемте скорее в ту сторону.
Идея понравилась не всем, но даже Диастр, не желавшая соглашаться с ее словами, не видела лучшего варианта. Метель становилась все яростнее. Без лишних слов они выдвинулись навстречу огням, и поначалу казалось, что те находятся недалеко от них, не больше, чем в ста метрах. Чем дольше путники шли, тем больше отклонялись от начального пути. Спустя какое-то время И Соа отчетливо увидел силуэт мужчины, а огонек оказался фонарем.
Еле переставляя ноги, И Соа готовился к худшему. Кто или что бы это ни было, вероятность того, что их просто приютят по доброте душевной, была крайне мала.
Но вот они наконец приблизились достаточно, чтобы иметь возможность рассмотреть нежданного человека вблизи. Он поднял руку в тонкой кожаной перчатке и дал им знак, следовать за ним. Лицо мужчины нельзя было рассмотреть, видны были лишь сощуренные глаза. Темная одежда с длинным подолом и красивые изящные сапоги не выглядели достаточно плотными, чтобы уберечь своего носителя от промозглого холода. Эта загадка стала понятной, как только И Соа подошел немного ближе. Большой фонарь, что мужчина держал в руке, заключал в себе огонь, который не смотря на происходящее вокруг ни на секунду не думал гаснуть, а тепло, исходившее от него, И Соа чувствовал, даже стоя в паре метров от него.