Ведя лошадь под уздцы, Гинтрейме добрела до ближайшего постоялого двора. На ее счастье, ее приняли сразу. Взяв ключи от комнаты, она поднялась на второй этаж и, стянув сапоги и сдернув с себя верхнюю одежду с плащом, упала на кровать. Она готова была уснуть прямо так в ту же секунду, но бесконечный рой тревожных мыслей продлевал ее бодрствование еще на лишние минуты. Она не верила, что собирается стать, хоть и косвенно, участником восстания. Если быть справедливым, то уже стала: как никак она переписывалась с братом больше полугода и прекрасно была осведомлена о его планах.
Молодая Гинтрейме никогда не путешествовала одна. До этого момента она слабо представляла, каким образом можно передвигаться между городами без экипажа и слуг, но сейчас девушка в полной мере осознала все те неудобства, которые может приносить дорога. Ни в какие неприятности влезать она также не собиралась: с детства страстно мечтая о кузнице, горячем металле и шумном горне, Гинтрейме почти не принимала участие в жизни своей семьи и считалась неким отчужденцем. Непривлекательное ремесло для молодой госпожи — мягко выражались вокруг, потому в шестнадцать лет сразу после смерти матери она уехала подальше из столицы. Конечно же, со слугами, вещами и деньгами, так что в своих действиях она скована не была.
Единственный, с кем она сохранила общение, был ее старший брат. В свое время именно он научил ее пить, держаться в седле и был близким другом. Вот он-то, в отличие от Гинтрейме, в неприятности ввязывался постоянно.
Гинтрейме с хмурым лицом развернула письмо, перечитывая тревожные строки:
Скорее возвращайся в столицу. Император узнал о твоей переписке с нами и теперь считает, что ты замешана в этом. Он в ярости и уже выслал за тобой людей. Обо мне не думай, моя личность раскрыта не была, но тебя я защитить смогу только здесь. Во избежание осложнений я не буду упоминать никаких имен здесь.
Прошу, будь осторожнее. Надеюсь, что скоро встретимся.
Все еще находясь в невеселых раздумьях, девушка и сама не заметила, как усталость наконец-то взяла свое и ее глаза закрылись. Она бы проспала так до самого утра, но ее разбудил громкий треск дерева и шелест листвы. Гинтрейме распахнула глаза, скатилась с кровати и, вскочив, в панике огляделась. Все было тихо. Тогда она, аккуратно ступая, приблизилась к окну и выглянула.
На земле под деревом лежал человек, весь в маленьких листочках и грязи. Он покряхтел и с трудом встал, держась за поясницу. Гинтрейме с подозрением наблюдала за ним, но человек лишь сильно закашлялся со страшными хрипами и направился прочь, недовольно качая головой. Кто это был и что он хотел сделать, было совершенно непонятно, темнота все скрыла.
После этого Гинтрейме, вернувшись в постель, предварительно плотно закрыв окно, еще долго не могла заставить себя уснуть.
***
Поднялась Гинтрейме с рассветом, совершенно не выспавшаяся, и оттого пребывающая в отвратительном настроении. Тяжелые серые мешки под глазами и красные белки глаз ясно давали всем понять, что девушка не в духе и ее старались обходить стороной. Однако, несмотря на раннее время, весь город жужжал и шумел, а у ворот образовалась толкучка. Люди стояли, плотным потоком медленно продвигаясь вперед, и с лошадью было совершенно невозможно протиснуться вне очереди. Сжав зубы, она терпеливо принялась стоять и ждать.
Чем ближе она продвигалась к выходу из Белора, тем нетерпеливее Гинтрейме становилась. Шум и гвалт вокруг стоял невыносимый, кто возмущался, кто спорил, кто просто громко говорил, так что она не сразу обратила внимание на неприглядную сцену: рядом с роскошной каретой стояли высокие мужчины с оружием, и двое из них зло кричали на какого-то парня, которого один из них держал за грудки. Вокруг постепенно образовывалась интересующаяся публика. Парень этот был одет в простую одежду и, не смотря на свое положение, не выглядел сильно напуганным. Рядом стояла шокированная девушка в вуали, которая в чувствах прижала руки ко рту.
— Уличная крыса, ты хоть знаешь, что я могу казнить тебя за подобное?!
Парня сильно встряхнули, а другой мужчина демонстративно стал разминать кулаки.
— Послушайте, уважаемые и весьма вспыльчивые господа, — со смешком раздался мягкий голос парня.