Гинтрейме застыла от этого совсем неподходящего звука и повернула голову.
Юноша, который сейчас мог только беспомощно болтать ногами в воздухе, неизменно привлекал к себе все внимание. Бледный тон кожи ярко контрастировал с загорелой рукой держащего его мужчины. Четкие и аккуратные черты лица напоминали росчерки большой кисти в руках богини Искусства. Узкие глаза, чьи кончики были немного приподняты, приняли форму полумесяцев от улыбки, что, невзирая на разбитый нос, растянулась на бледно-розовых губах юноши.
Весь его вид казался нахальным и саркастичным, и невозможно было понять, почему он вызывал такое раздражение.
— Эта милая девушка, — продолжал примиряюще говорить юноша, — лишь уронила свой платок. Не мог же я не помочь и не подать его ей?
— Ах ты паршивец, — проскрежетал зубами мужчина и замахнулся.
Юноша уже зажмурился, но Гинтрейме бросилась вперед, хватая руку и останавливая его. Тот зло воззрился на нее.
— А тебе чего?
— Вы не можете избивать людей, просто потому что вам так хочется, — твердо произнесла Гинтрейме, продолжая крепко сжимать пальцы на чужом предплечье. — Что натворил этот парень? Если что-то серьезное, то его стоит передать страже.
Глаза юноши расширились, и он засопротивлялся.
— Да я ничего не сделал! Просто помог незнакомке!
— Отпустите его, — несчастно подала голос все это время стоявшая рядом девушка в вуали. — Он правда просто подал мне платок.
— Молодая госпожа!.. — возразил мужчина.
Девушка взмахнула руками и сердито топнула ножкой, наигранно произнося:
— Я устала от этого балагана! От вас всех у меня болит голова, так что я возвращаюсь в карету и ожидаю лишь тишины и спокойствия.
С этими словами она, задрав носик, забралась по ступенькам обратно в экипаж. Очередь дошла до них, так что телохранитель все еще свирепо смотрел на юношу, но в конце концов просто откинул его в сторону Гинтрейме. Та от врезавшегося в ее грудь тела сама чуть не упала. Она проводила взглядом карету: в небольшой щели между воздушных занавесок она увидела обернувшуюся девушку, но понять что-то было сложно, ее глаза скрывались вуалью.
Гинтрейме попыталась оттолкнуть от себя наглого юношу. Но он лишь ближе придвинулся, они соприкоснулись лбами. Глубокие карие глаза захватили все ее внимание, и она растерялась.
Юноша мягко и доверчиво, но твердо произнес:
— Ты поможешь мне.
— О чем ты... — севшим голосом начала было Гинтрейме, но тут же пришла в себя и вновь приложила усилия, стараясь отцепить от себя цепкие пальцы. — Я чрезвычайно спешу и мне нет дела до тебя и твоих проблем! Я уже спасла тебя.
Странный юноша покачал головой.
— Та девушка несчастна. Нужно спасти ее от того, куда ее везут.
В действиях Гинтрейме промелькнула неуверенность, но она все равно оттолкнула юношу да так, что тому пришлось приложить большие усилия, чтобы удержаться на ногах. Лицо Гинтрейме начинало краснеть от злости, и она, накинув капюшон своего плаща, развернулась и, дернув за поводья, повела лошадь к выходу. Ее ладони сжимались и разжимались, она старалась не поддаться эмоциям. Сейчас есть дела намного важнее. Она торопливо вышла за ворота, но не успела отойти и на десять метров, как сзади раздалось пыхтение и топот сапог. В ее спину врезался человек.
— Да что тебе от меня нужно?! — окончательно разозлилась Гинтрейме, обернувшись.
Все тот же юноша с бледной кожей стоял напротив нее.
— Я же сказал тебе: помоги мне спасти девушку, — как само собой разумеющиеся ответил он. — Ты же помогла мне, хотя я просто незнакомец. Значит поможешь и ей.
Затем, будто вспомнив о чем-то, он достал светло-голубой платок и принялся оттирать кровь с лица. Уже подсохшая кровь с трудом поддавалась.
— А еще я так и не вернул ей это.
Гинтрейме яростно потерла переносицу и взобралась в седло. Она собиралась ускакать как можно дальше от этого безумца, но все же спросила:
— Это тот платок, что уронила та госпожа?
— Ах, нет, — отмахнулся юноша. — Я соврал тогда. Этот платок она дала мне, когда я забрался к ней в комнату ночью. Я сильно закашлялся, так что милая Лис сжалилась надо мной...
Гинтрейме не могла больше этого выносить. Она со всей силы дернула поводья и помчалась по широкой дороге прочь. Ее голова, и без того болевшая с раннего утра, невыносимо гудела.
Несмотря на нависшую опасность, мысли о бесстыдном юноше с раскосыми глазами не выходили у нее из головы. И очень зря, ведь над Гинтрейме нависли множество трудноразрешимых проблем. Гинтрейме понимала, что ей следовало сменить свои дорогие одежды на что-то менее выделяющееся, благо темный плащ пока успешно скрывал их. Следовало этим заняться в первом же городе, который будет по пути, но до него еще был день непрерывной скачки по короткой дороге. Она лежала через лес и, несмотря на хорошую давно вытоптанную землю, была совсем не широкой, так что двум лошадям рядом придется тереться боками друг о друга. О каретах и повозках и говорить не стоило. В любом случае, если девушка почти не будет останавливаться, то наверняка сможет оторваться от своих преследователей. В самом начале своего пути она чудом избежала клинка под ребро и с тех пор держала приличную дистанцию.