Он медленно повернулся, услышав голос Веландер. Она выглядела неважно. Стояла, прислонившись к повозке. На Веландер была тонкая накидка, туника и узкие штаны.
— Эндри, это ты?
— Да, я. Разве не видишь?
— Нет. Слепая.
Она открыла глаза, и оттуда заструился бело-голубой свет. Она снова закрыла их.
— Веландер, что с тобой случилось? — воскликнул Эндри.
— Дракон поразил меня. Не вижу теперь. Почти не двигаюсь. Встала, помылась, привела себя в порядок. Нашла одежду в повозке. Хотела опрятно выглядеть. О! От тебя пахнет… женщиной.
— А да, я танцевал с несколькими. На балу. Так что же с тобой?
— Да ничего. Забудь. И как танцы? Девушки милые?
— Милые, но… не интересные, — Эндри не был уверен, правильно ли подобрал слово, но все-таки оно показалось ему подходящим. — Вот еще что. Принцесса дала мне право на ношение герба и назначила Эссена маршалом. Рекконы… черт, как это… прикреплены. Прикреплены к Гвардии Сопровождения Путешествий. Великая победа.
— О, я очень рада. Прими мои поздравления.
— Спасибо.
— Я мылась. Почистила зубы, клыки, все. Волосы тоже привела в порядок.
— Ты могла бы пойти на бал, если бы сделала это пораньше, — засмеялся Эндри. — Ты могла бы стать моей спутницей: в приглашении было написано, что я вправе привести кого-нибудь.
— Я? — выдохнула Веландер, и ее мерцающие глаза широко открылись, но затем поспешно закрылись вновь.
— Почему нет? Там никто не выглядел лучше, чем ты.
Проблема Эндри заключалась не столько в том, что у него не было большого опыта общения с девушками, сколько в другом: Эндри даже не знал, как следует разговаривать, точнее, не представлял себе, как себя вести во время беседы. Веландер молчала, стоя в темноте возле повозки. Она выглядела больной и сердитой одновременно.
— Эндри, договор. Да? Помнишь?
— Ну да, на балу я пил только воду, смешанную с соком лайма.
— Ты почти не пьешь, я больше не охочусь… на людей.
— Тут кости. Почему?
— Ты… достоин уважения. Во всем.
— Я тоже тебя уважаю за попытку. Я знаю, как это, должно быть, сложно… говорю от имени всех людей.
— Ты храбр. Знаю это. Если ты будешь что-то делать, много мне понадобится? Много нужно знать?
— Если смогу…
— Подойди ближе.
Хотя на лице Эндри не отражалось ничего, кроме ужаса, он сделал несколько шагов вперед. Веландер медленно подняла руки и заключила Эндри в объятия. Через мгновение она еще сильнее обняла его. Эндри заставил себя ответить, хотя Веландер была холодной и твердой. Она дрожала: в ней боролись сила воли и желание немедленно накинуться на свою добычу. Веландер еще сильнее сжала руки. В спине у Эндри что-то щелкнуло и хрустнуло. Она прислонилась своей щекой к щеке Эндри, и это прикосновение было таким же холодным и твердым, как грязь зимней ночь на альберинских улицах… хотя от Веландер пахло мылом, и каждый раз, когда она делала выдох, в воздухе чувствовался аромат листьев мяты.
Но прежде чем Эндри смог это ощутить, Веландер уже отступила назад и ослабила свои тиски.
— О, спасибо большое, — прошептала она.
Когда все закончилось, Эндри испытал огромное облегчение. Такого не было даже после того, как он получил право на ношение герба от принцессы и не сделал ни одной глупости. И вот это случилось. Он никогда не смог бы решиться сам обнять Веландер за шею.
— В Кловессере, когда ты была в повозке и ела… Я ударил тебя, и ты… подняла голову.
— Да.
— Выражение твоего лица… оно было таким злым.
— Помешал мне поесть. Опасно.
— Но ты все-таки напала не на меня, а на прозрачного дракона. Почему?
Веландер напряглась, сжала губы, затем так внезапно обмякла, что Эндри подумал: «Она сейчас упадет». Она задержала дыхание, словно пыталась набраться храбрости.
— Потому что я люблю тебя, — наконец прошептала она.
Эндри показалось, что внезапно открылась дверь, послышался топот чьих-то бегущих ног, и вдруг все стихло. «При всех или нет, этого не избежать», — подумал он, стараясь привлечь Веландер к себе. Появилось ощущение, что он пытается сдвинуть с места бронзовую статую, которая намертво прикреплена к полу. Его пальцы ласкали ее волосы, влажные и холодные.
— Слышу других рекконов, — прошептала она.
— И что они? — прошептал в ответ Эндри.
«Нет ужасного запаха, — подумал он. — Аромат мыла и свежих листьев мяты в ее дыхании…». Его губы встретились с ее губами, и они не были больше холодными, они словно ожили. Он ощущал где-то в глубине твердые клыки; крошечные частички его жизненной силы по губам переходили в ее тело. Он осторожно сделал шаг назад, медленно, не желая оскорбить Веландер перед остальными рекконами. Лучи жизненной силы, связавшие их, вспыхнули, заискрились, затем исчезли. Его губы пронзила резкая боль, и внезапно они онемели.