— Правда, — сказал Гилврэй, откинувшись на кровать. — Если один перестает придерживаться традиций, то другой получает помощь со стороны империи. Я разорвал замкнутый круг, я сделаю себе имя и получу землю в собственность в Кейпфанге. В прошлом месяце я официально отказался от наследных угодий.
— Что и стало причиной благосклонного к вам отношения во всех замках Альпенниен. Вас приглашают всюду, где бы вам ни захотелось побывать, и мы могли бы отправиться вместе. Вы сыграли бы роль моего возлюбленного и объяснили, что показываете свои прежние наследные угодья.
— Ну в это было бы трудно поверить, госпожа. В жизни Сопровождения Путешествий происходит не так много событий, и всем так и хочется посплетничать. Если бы мы были вместе, это бы сразу заметили.
Терикель села на другой конец кровати, подняла ногу и положила ее на ноги Гилврэя. Его глаза широко открылись, но он не двинулся ни с места.
— Не так сложно дать повод для сплетен, капитан. Причем это ведь произойдет по нашему обоюдному согласию.
— О-о-о… ты соблазнительна и очень красива, но мои сердца не с тобой…
— И принцесса знает это! — твердым голосом заявила Терикель. — И виконт Коссерен, и капитан Ларон. Я разговаривала с ней, и она согласна подарить вам маленький замок возле Логьяра, если вы перестанете любить ее, и люди это увидят. У вас есть имя, и вскоре будут новые земли. Все, что вам нужно, — возлюбленная.
— Она — принцесса — хочет, чтобы мои сердца принадлежали другой? — прошептал он.
— Не хочет — ей так нужно.
Гилврэй протянул руку, поднял ногу Терикель, поколебался немного в нерешительности и снова положил на свои ноги. Терикель улыбнулась мягкой, широкой и невероятно соблазнительной улыбкой. Она щелкнула пальцами, и свеча погасла.
— Твои заклинания не позволят слугам, сплетникам и другим незваным гостям найти нас, — произнес Гилврэй, когда их руки ласкали друг друга в темноте.
В ответ Терикель сделала выдох, и на ее ладони появились завихрения эфирной энергии, которые стали приобретать некую форму. Через некоторое время они превратились в маленького светящегося дракона. Он имел голубой цвет, из-за чего лицо Терикель, произнесшей пару слов на торейском языке, тоже приобрело голубоватый оттенок. Услышав слово, которое означало «вперед!», дракон захлопал крыльями на ее ладонях, полетел к двери, соприкоснулся с деревом и исчез, растворившись в нем. Комната снова погрузилась в непроглядную темноту. Гилврэй стал снимать обувь с ног Терикель.
— Я чувствую себя предателем, — сказал он, лениво касаясь своими пальцами ее ног. — Сентерри — это центр и смысл моей жизни.
— Но ваша связь со мной делает ее жизнь легче, капитан. Так вы поступаете только из-за нее.
— Но я все равно чувствую себя предателем. Я никогда, никогда не изменял принцессе.
— Хорошо, чуть-чуть вины не повредит, появятся новые сплетни, мой лихой капитан. Поверьте мне на слово.
На следующее утро Эссен подписал увольнительную для Хартмана. Эндри сообщил об этом оружейнику, и Хартману выдали кольчугу, зеленые брюки, жакет, зеленый плащ с императорским гербом, поножи и шлем с огромным забралом. Он оделся, и оружейник подогнал доспехи. Хартман вздохнул с облегчением, когда узнал, что ему можно будет ехать на мерине, а не на боевом жеребце.
Тем временем Эссен нашил три красных звезды маршала на плечи куртки.
— Это неправильно, должна быть только одна звезда, сир, — сказал Эндри Эссену, поднимая его кольчугу. — У всех рекконов по одной.
— Да ладно тебе, Эндри. Глядишь, лезвие топора или стрела от них отскочит. Кольчуга-то защищает лишь от случайных попаданий.
— Все равно неправильно, сир.
— Нам нужно быстро ехать. В тяжелом доспехе умереть можно.
Эндри надел кольчугу, взял топор и сделал несколько выпадов в сторону.
— Тяжеловато на плечах, но идти можно.
— Тяжеловато, как и все заботы этого мира, Эндри. А как, кстати, твоя девушка?
— Не очень, сир.
— Любите друг друга?
— Да.
— Тогда ей повезло, да и тебе тоже. Вот принцесса Сентерри и виконт Коссерен. Нет между ними никакой любви. Мне говорили, она заставляет его заниматься с ней любовью шесть раз за ночь, затем выгоняет его из комнаты и велит спать на полу.