— Конечно, нет любви, сир.
— Иногда он спит на земле возле ее шатра.
— На земле, где сплю я, нет никакого шатра.
— На балу, Эндри. Такая кудрявая… Ты с ней не?..
— Нет, сир. У меня есть возлюбленная, которой я верен.
— Так вот ты какой. Она же холодная как лед, пьет кровь и притом мертва.
— Но она нуждается во мне. Она не видит, больна и должна спать весь день и всю ночь в пустой повозке. Говорят, любовь слепа, маршал Эссен.
— Тогда графине тоже нужны очки, Эндри. Уоллес хвастается всем, кто его слушает, что он переспал с кухаркой в одной комнате отдыха, желая попасть в другую, где его ждала графиня.
— Единственная причина, почему еще никто не вырвал его сердца, состоит в том, что их сложно найти из-за маленького размера, сир, — пробормотал Эндри. — Так как же быть, если всякая любовь столь безнадежна?
— О, не любая. Капитан Гилврэй и старейшина, очевидно, спали вместе прошлой ночью.
Эндри вытаращил глаза, сглотнул и стиснул зубы. Заговорить он смог не сразу.
— О да? — ответил он. — Ну, теперь есть настоящая любящая пара. У обоих не было возлюбленных, а ведь они замечательные и обаятельные люди. Да не оставит их Удача.
— Сыграем что-нибудь, парень?
— Конечно. Может, ты на волынке? Я возьму ребек. «Зеленый маршал Молния», сир?
— Не-е, парень. Давай-ка что-нибудь новое в честь капитана и его женщины.
— О да, придумаем мелодию и назовем ее «Радость капитана Гилврэя».
Когда на следующий день рекконы отправились в путь, тело Веландер осторожно уложили в повозку, которой правил Уоллес. Было еще пять других запасных телег, управляемых гвардейцами Сопровождения Путешествий, и Сентерри сидела в новом экипаже, предоставленном местным королем. Уоллес начал пользоваться популярностью среди рекрутов, поскольку он использовал минимальное количество ингредиентов и посуды и готовил мясо вкуснее, чем любой другой повар императора. А теперь, после порки, о нем стали говорить еще чаще.
Во время каждой остановки, пока лошади отдыхали, Эндри совершенствовал свои навыки владения топором и копьем, и, когда он уставал, маршал и Ларон продолжали обучать его этикету и различным правилам поведения. Уоллес также принимал непосредственное участие в образовании Эндри, а тот, в свою очередь, стал помогать Уоллесу в овладении искусством верховой езды. Однако Уоллес не переставал жаловаться, что мешало проведению занятий.
— Я получил пять плетей, представь себе, — говорил Уоллес, когда Эндри вел его лошадь по кругу. Они остановились, чтобы Сентерри могла поговорить со служащим из провинции, принесшим петицию.
— Если бы ты получал по пять плетей каждый раз, когда ты об этом говоришь, сейчас у тебя было бы уже пять тысяч плетей, — сказал Эндри.
— Я и чувствую это как пять тысяч плетей.
— Уоллес, может, хватит уже? Я получил пятьдесят плетей, но я не скулю.
— Да, но у меня это было в первый раз!
— Так от этого больнее, что ли?
— Да!
— Давай держись веселей, женщины будут восхищаться твоей выдержкой.
— Выдержкой? После пяти жалких ударов плетью?
— Я могу устроить…
— Нет!
— Уоллес, что ты рассказал о нас графине?
— А, графиня, я думал, ты уже и не спросишь. Под ее юбками открылись врата рая, на ней вообще не было нижнего белья — так сейчас модно в Глэсберри.
«Мне тоже предоставлялась возможность это узнать», — подумал Эндри, но просто улыбнулся и кивнул.
— О Эндри, муж совсем не обращает на нее внимания, а мысль о том, что она лежит с героем битвы у Кловессера, пробуждала в ней такую страсть…
— Я спросил, что ты ей рассказал, а не о том, какая она в постели!
— О, пустяки, я лишь приукрасил самую малость, и то, что я рассказал, было не так уж далеко от правды.
— Вероятно, только то, что ты — переодетый придворный, и поездка наша — совсем не то, что кажется, и касается Стены Драконов и каменных кладок, а ты желаешь отомстить за смерть императора, а Сентерри хочет сделать гораздо больше, нежели просто временно управлять Логьяром, а империю ждут великие потрясения, так как она стремится превратить Логьяр в средоточие своей силы на юге, и…
— Ты подслушивал!
— Я бы не стал, но ты предсказуем, как восход солнца, но едва ли столь же красив. Уоллес, ты понимаешь, если она поверит даже в десятую часть всей той ерунды, которую ты наговорил, может начаться ни много, ни мало — война!
— Что? Никогда! Кто воспримет ее серьезно!
— Принц Валиос, третий из наследников императорского трона Саргола, для начала! Графиня — одна из его самых доверенных и надежных шпионок.