— Желание моей жены, изложенное здесь, состоит в том, чтобы… — Коссерен развернул свиток тростниковой бумаги и прищурился. — Сделать комплимент форту и выпить чаю с командующим, затем проехать к городу Ольвермэю и встретиться с графом… э-э… Ольвермэя. Я согласен.
— В докладах командующего гарнизоном Карунзеля говорится, что неподалеку может быть три или четыре отряда из Альпенниен, — сказал Ларон. — Здравый смысл подсказывает мне то же самое.
— Ты сомневаешься в моем здравом смысле? — негодующе воскликнул Коссерен.
— Ваш здравый смысл не подлежит сомнению, господин, — ответил Ларон.
Виконт нахмурился и некоторое время раздумывал, были ли эти слова оскорблением или нет. Гилврэй прокашлялся:
— Моя задача по доставке старейшины Терикель на Альпенфаст помешала мне прочитать доклады здешних военачальников, капитан Ларон, — сказал он. — Мне придется опираться на ваше суждение, насколько безопасной является эта дорога для принцессы. В противном случае мы потребуем остановки и вернемся к воротам Карунзеля, поскольку они еще совсем недалеко от нас, всего пара миль.
— Поэтому я должен положиться на вас, сир, — ответил Ларон.
— На меня, капитан Ларон?
— На вас, капитан Гилврэй. Вы прошли пятьдесят миль в глубь территории Альпенниен по главной дороге по направлению к Объединенным Кастелланиям. Если бы там были три или четыре отряда, вы бы их заметили. Вы заметили какие-нибудь признаки присутствия кавалерии, имеющей агрессивные намерения и продвигающейся сюда?
— Нет, сир.
— В этом случае, сир, мы продолжаем наш путь дальше. Сообщи в Логьяр, что ничего необычного нет, все спокойно и отряды из Альпенниен нигде не замечены. Мы собираемся пересечь мост через Рейсвотер и, таким образом, появимся неожиданно, а затем без потерь вернемся в Карунзель, ведь мы не так далеко.
— Мой здравый смысл не подлежит сомнению, — пробормотал Коссерен, не прислушиваясь к разговору. — Капитан Алиасар, я спрашиваю, вы относитесь к тем людям, которые бы усомнились в моем уме?
— Честь и унижение значат многое для горных народов, — сказал Ларон Гилврэю, не обращая внимания на виконта. — Унизишь члена правящих кругов Сарголанской империи, и тебя станут уважать. Получишь знаки почета — и сможешь объединить все горные территории. А объединившись, они сумеют закрыть любую дорогу от Баальдера до Логьяра и наложить дань. Тогда или разразится война, или империя будет расколота на несколько частей.
— А вас бы что больше устроило? — спросил Гилврэй.
— На самом деле, ничего, — тут же ответил Коссерен.
— Когда-то Сентерри похитили и сделали рабыней, — продолжил Ларон. — Из-за этого вожди некоторых племен уверены в ее слабости. Если бы ее снова похитили, тогда бы они узнали, насколько она слаба.
— Естественно, такого больше не случится, — твердо сказал Гилврэй.
Впереди, в телеге, названной Уоллесом «приютом гурмана», сидели рядышком Сентерри и Риеллен. Мэбен же и Вильбар примостились рядом с Уоллесом. Уоллес прислушивался ко всему, что говорят, не поворачивая лица к принцессе. К его сожалению, Сентерри чаще всего молчала.
— Хотя я и считаюсь посвященной восьмого уровня, мои навыки не уступают умениям магов девятого уровня, — рассуждала вслух Риеллен, затем обратилась к Сентерри. — Вы когда-нибудь слышали о «стеклянной крыше», Ваше Высочество?
— Нет, но думаю, ее разбила бы первая же сильная буря.
— Название — всего лишь метафора, Ваше Высочество. Это значит, что существует невидимый барьер, который не дает талантам женщины развиться в полной мере там, где всем управляют мужчины.
— Похоже на ситуацию при дворе Палиона, — вздохнула Сентерри, кое-что вспомнив. — О, как бы мне хотелось подняться ввысь подобно птице, минуя высокие стеклянные крыши или чердаки. Я бы не отказалась взглянуть вниз на своих новых подданных.
— Ваши глаза могут воспарить, Ваше Высочество, даже если ноги и останутся на земле.
— О! Как это так?
Риеллен сняла толстые очки и протерла их рукавом:
— Заклинание, образ птицы с вашими глазами.
— А как это?
Студентка вздохнула. Если начать объяснять все Сентерри, то потребовалось бы много времени, и эти тысячи слов заменила бы простая демонстрация. Она снова надела очки и стала оглядываться в поисках Эндри, затем позвала его в «приют гурмана»:
— Брат Теннонер, принц… то есть моя сестра…