— Я думала, раны от стрел такие маленькие и аккуратные, — сказала Долвьенн, все еще мучаясь от сильной боли. — Но сейчас я убедилась совсем в другом.
— Вам что-нибудь нужно, госпожа? — спросил Эндри, с усилием поднимаясь. — Скажите.
— Реккон, вы не можете встать, отдыхайте.
— Я отлично могу встать, — возразил Эндри.
— А что с рядовым Уоллесом?
— Он только придет в себя, увидит раненых и снова падает в обморок, госпожа.
После того как была обработана последняя дюжина раненых, Эндри предоставил Ларону отчет. Оставалось двадцать три человека и восемнадцать лошадей. Восемь гвардейцев и четверо рекконов должны были выполнить возложенную на них задачу — прикрыть тех, кто отвез бы подальше тяжелораненых. Запас постельных принадлежностей, денег и продовольствия подходил к концу. Ларон доложил об этом Сентерри, а она, в свою очередь, созвала совет. Созывать, впрочем, никого не пришлось — все уже были на месте, лежа на земле и приходя в себя от ранений.
— Может, я не очень вам полезна, но как ваш монарх пока еще могу кое-что сделать, — произнесла Сентерри. — С этого момента я объявляю формирование Регентской Гвардии Кейпфанга. Она будет состоять из Гвардии Сопровождения Путешествий из Палиона, Дворцовой Гвардии Логьяра и рекконов, защищавших меня. Все три подразделения сохранят свою независимость и названия в Регентской Гвардии.
— Так значит, на самом деле мы не просто гвардейцы, мы на службе Ее Величества Королевы, — прошептал Эссен Эндри.
Эндри пожал плечами, и этот жест, казалось, говорил сам за себя.
— Гвардейцы, я знаю, вы не в восторге оттого, что простые люди занимают ваше привилегированное положение. Но без них я бы давно уже стала трофеем улан. Теперь, вероятно, вы хотите знать, каковы наши следующие действия. Капитан Ларон?
Все взглянули друг на друга. До этого никто как-то не задумывался об этом, но теперь всем захотелось знать ответ на вопрос «Что дальше?».
— Враг соорудит подвесной мост через поток еще до конца дня, — предупредил Ларон.
— Но сир, чтобы построить мост, способный выдержать лошадь, потребуется несколько дней, — возразил кто-то из гвардейцев.
— Значит, его пересекут сильные, крепкие, здоровые и вооруженные мужчины. Большая же часть нашего оружия повреждена, у нас осталось всего около двух дюжин стрел для арбалетов. Запасов совсем мало, и еще меньше денег, чтобы мы могли их пополнить. Чем дольше будем идти до Логьяра, тем вероятнее, что нас поймают, и тем больше погибнет раненых.
— Когда мы сможем выступить, капитан Ларон? — спросила Сентерри.
— Через полчаса. Все должны успеть собраться. Что-нибудь еще?
Что-нибудь еще было. В душе Сентерри страх уступал место гневу.
— Самое главное — мы должны говорить на всеобщем сарголанском, — сказала она, кивнув на трех пленников. — Некоторые из нас — простые люди, и я хочу, чтобы все понимали разговоры друг друга. А сейчас такой вопрос: почему вы нарушили договор, заключенный много лет назад, и подняли восстание?
Принцесса была в ужасном настроении, и на лезвии топора в ее руках блестела кровь. В нескольких местах виднелись синяки, а предплечье кровоточило.
— Я заявляю о своем праве на наследство, плодородные долины украдены у меня…
— Не очень хорошее начало, попробуйте снова, — крикнула Сентерри.
Командир уланов прищурился:
— Моим людям было недостаточно скудных пастбищ, нам пришлось…
— Капитан Алиасар, что вы думаете о шансах выжить для облаченного в доспехи человека со связанными руками, который должен пройти до конца моста и упасть в бурный поток?
— Они невероятно малы, Ваше Высочество. Он, наверно, сразу же утонул бы.
— Мне бы хотелось провести эксперимент.
— Правда, Ваше Высочество?
— Да. Думаю, он, скорее всего, нашел бы смерть среди скал или замерз до смерти в холодной воде, не успев утонуть. Мы можем проверить это на их командире.
— Вероятно, мы нарушим какой-то договор, касающийся обращения с пленными, — сказал Ларон.
— О, думаете, он может пожаловаться регенту Логьяра? — спросила Сентерри.
— Подозреваю, регент не захочет обращать на это внимания, — произнес Ларон.
Командир вздрогнул и, казалось, принял решение.
— Я не давал клятвы верности никому из противников Палиона, — сказал он как можно тверже.
— Тогда мне понравится правда, даже если и не вся, — сказала Сентерри. — И помните: я кое-что знаю об интригах, я же принцесса и выросла в императорском дворце. Если я пойму, что вы дали нам ложные сведения, тогда…
— Задавайте свои вопросы, — произнес командир, которому, казалось, уже не терпелось быть подвергнутым допросу.