Терикель порылась в своей сумке и достала книгу, несколько драгоценных украшений, заколки и пару эфирных амулетов. Она передала их Эндри.
— Эта книга — на память обо мне. Береги ее, а все остальное продай. Все из Тореи, такого нигде не найдешь.
— «Основные заклинания и магические формулы для одаренных», — прочитал Эндри.
— Я читала ее, чтобы улучшить свои познания в альберинском, но это хороший учебник для таких талантливых, как ты, — объяснила Терикель. — Вскоре я оставлю тебя, Эндри. У меня много дел, но я буду биться до последнего, если узнаю, что кто-то… преследует моих друзей. Если отправишься в Альберин, сможешь присмотреть за Ровалом?
— Я клянусь, Тери.
— И если у альберинки по имени Уэнсомер появятся проблемы — пожалуйста, сделай все, что в твоих силах. Она замечательный маг, а ее танец живота просто удивителен.
— Хорошо.
— И последнее: возьми с собой Ларона в Альберин. Уэнсомер и Ровал — его единственные оставшиеся в живых друзья.
— Да, возьму.
— Знаешь, что сейчас произойдет, Эндри?
— Ну да, ты получишь подарок от меня с, так сказать, наилучшими пожеланиями, — сказал Эндри, вручая ей две сумки. — Одолжу у Уоллеса, у него их всегда много.
— Эндри… я… я не понимаю.
— Очевидно, ты собираешься сегодня ночью умереть, вот и все. Враги не преследуют мертвых, даже я это знаю. Я разыграю большой грустный спектакль. Я понимаю тайный смысл слов, и мне ясно, что ты имеешь в виду.
— Я рада, что ты мне не враг, Эндри, ты всегда знаешь, что я хочу сказать. Спасибо за все, но там, куда я иду, не нужны пожелания.
Поднявшись, чтобы отправиться дальше, Эндри вдруг ткнул большим пальцем в сторону Уоллеса. Связанный и с кляпом во рту, тот заснул.
— Мне бы не хотелось нести Уоллеса дальше, — сказал Эндри. — Что мне с ним делать?
— Я знаю несколько рецептов знахарей и магических наговоров и могу спрятать в его памяти те воспоминания, которые связаны с появлением Уилли. Уилли используется для успокоения изнасилованных девушек и детей, увидевших ужасные злодеяния.
— И надолго это?
— Пока он не захочет в туалет.
Когда они начали спускаться, Уоллес смог идти, хотя четко и не помнил, что случилось с ним в пещере прозрачных драконов. Терикель и Эндри пошли быстрее и поздно вечером подошли к месту, где оставили лошадей. Эндри остановил спутников, прежде чем они начали последний спуск.
— Кони должны быть там, — произнес он, смотря вниз, на небольшое пастбище.
— Я чуть было не пожелал, чтобы прозрачные драконы съели их, — пробормотал Уоллес. — Не знаю, что хуже: идти, и тогда будут болеть ноги, или ехать верхом, и тогда будет болеть все остальное из-за седла.
— Их нет, — сказал Эндри.
— Не глупи, они там, — ответил Уоллес.
— Привязь была длиной около десяти футов. Этого достаточно: их должно быть видно при свете Стены Драконов.
— Ты уверен?
— Я плотник, Уоллес! Я в состоянии четко определить расстояние на глаз.
— Ты говорил, что Терикель заколдовала лошадей, — вдруг вспомнил Уоллес.
— Я солгал, — ответил Эндри. — Драконы были правы. Кто-то там, внизу. Он ждет нас.
— Ждет и хочет убить нас? — мрачно спросил Уоллес.
— Ждет и хочет убить меня, — произнесла Терикель.
— Ах да, правда, — оживился Уоллес. — Значит, они не преследуют намеренно меня или Эндри.
Эндри обнял Терикель, покачав головой:
— Какими бы ни были обстоятельства, госпожа, вы провели ту ночь со мной. Сейчас вы — моя девушка, и я никогда не покину вас. Уоллес, можешь проваливать, если хочешь.
— За лошадями следят, а до Логьяра десять дней пути пешком, — сказал Уоллес.
— Да, а те отважные ребята, что следят за ними, не против сделать что-нибудь ужасное с нашими телами, — заметил Эндри.
— Не пойми неправильно, но им и правда нужна только леди Терикель, — попытался возразить Уоллес. — Я мог бы спуститься и объяснить, что драконы все еще с вами разговаривают, и уехать. Я приведу рекконов, ведь они могли бы разобраться с ними.
— Уоллес, они скорее поверят, что любому, кто был здесь, рассказали, как разрушить Стену Драконов, — сказала Терикель. — Тебя убьют.
— Откуда ты знаешь! — воскликнул Уоллес.
— Ну ладно, иди, — разрешила Терикель, вручая Уоллесу кусок белой ткани.
— С другой стороны, мы все понимаем, какие глупые выводы могут сделать жестокие необразованные солдаты, — вздохнул Уоллес, возвращая ткань обратно.