— Помните старую морскую песню?
В «Веселой пинте» хорошая драка — Лучше не найти в Сарголане. Угол Ашерской дороги и Нижней улицы.Не желая приходить большой компанией и тем самым вызывать подозрения, они решили, что Эндри, Эссен и Уоллес зайдут в таверну первыми. Бармен сердито взглянул на них, затем продолжил протирать оловянную кружку. Официантка, держа в одной руке разбитую рукоять топора, обернулась, сидя на стуле возле стойки бара, но даже не подумала подниматься. За ее внешность любой маршал предложил бы ей серебряную императорскую монету и пятилетний контракт. Несколько мужчин, вероятно, бывшие моряки, тоже заметили вошедших. Они стали подмигивать, толкать локтями друг друга, перешептываться и кивать головой. Некоторые посетители окинули новоприбывших оценивающим взглядом.
— Видишь кого-нибудь похожего? — спросил Эндри.
— Старик со шхуны сказал, Норриэйв — черный акреманец из северных королевств, а Хэзлок грубиян и тупица, способный посадить судно на мель, — ответил Эссен.
— Вижу девять черных акреманцев и три дюжины других людей. Все выглядят грубиянами и тупицами.
— У Хэзлока нет глаза.
— У семерых не хватает глаза… но подожди-ка. Вон там стоит одноглазый и разговаривает с черным акреманцем.
Они пошли туда, где сидели двое мужчин. Акреманец был сильно пьян. Его товарищ откинул голову назад и налил себе пива в ноздри, затем тоненькой струйкой выдавил его из слезного канала здорового глаза. Из-под повязки на больном глазу тоже стало сочиться пиво. Акреманец захлопал в ладоши.
— Хозяин Норриэйв, полагаю? — быстро произнес Эндри по-диомедански.
— Э-э-э… бр-р… мался, — пробубнил тот и свалился вперед, сильно ударившись головой о стол.
— Значит, ты — помощник Хэзлок, — произнес Эндри.
Пиво перестало литься из глаза Хэзлока, закапало и вскоре исчезло.
— Э-э-эт… мой… хозяин… э-э-э… принадлежу ему, — заплетающимся языком, но более отчетливо сказал Хэзлок.
— Этот ужасный тип еще может говорить, — заявил Уоллес.
— Кого это ты называешь ужасным типом? — спросил Хэзлок, начиная подниматься.
— Парня, у которого его деньги, — тотчас ответил Эндри.
— А, тогда не меня, — заявил Хэзлок, плюхнувшись обратно.
— Мы можем тебя угостить? — произнес Эссен.
Попытавшись кивнуть, Хэзлок мотнул головой. Уоллес и Эндри посчитали это за согласие и сели, пока Эссен подзывал официантку. Она подчеркнуто не обращала на них внимания. Вошла Риеллен и встала у двери, не желая проходить дальше. На нее тоже начали бросать оценивающие взгляды, заговорщически подмигивать, кивать и жестикулировать.
— У тебя есть судно в аренду? — спросил Эндри. — Шхуна?
— Л-л-лучшая ш-ш-шхуна на воде, — заявил Хэзлок. — Или под водой.
— Звучит не очень-то обнадеживающе, — сказал Уоллес.
— Я осмотрел судно, так и есть, — ответил Эндри. — Мой друг Хэзлок, за сколько бы вы разрешили воспользоваться вашей замечательной шхуной для короткого путешествия?
— Пут-тешествие в б-бухте — пять сер-ребряных монет. Если еще к-куда — всех д-денег мира не х-хватит.
— Ну, кажется, вполне разумно, — сказал Эндри. — Вы говорите за хозяина Норриэйва?
— Конечно, я г-г-говорю за х-хозяина Нор-рриэйва, — пробормотал Хэзлок. — Он не в состоянии г-г-говор-р-рить.
Он ударил Норриэйва кулаком по плечу. Тот заворчал.
— Считаю это за ответ «да», — заявил Эндри.
Хэзлок свалился назад и ударился затылком о пол.
Эндри и Уоллес посадили его обратно на стул и проверили, жив ли он.
— Прямо как ночью в Баржардсе, — усмехнулся Эндри.
— Чем-то похоже и на обед в Гильдии Музыкантов, — поддержал его Уоллес.
Отворилась дверь. Все недовольно обернулись, Эндри с Уоллесом тоже посмотрели туда. Вошел Ларон. Большинство снова занялось своими делами. Несколько человек продолжали разглядывать вошедшего, подмигивая, кивая и жестикулируя.
Ларон заметил Эндри и Хэзлока. Он едва наклонил голову, пошел к бару и что-то сказал. Официантка и бармен не обращали на него внимания. Безо всякого предупреждения Ларон ударил бармена в лицо. Тот взглянул на него, но, кажется, действия Ларона не произвели должного эффекта. Тогда Ларон потер кулак и забрал несколько оловянных кружек и большой кувшин с вином. Затем бросил перед барменом монету и пошел туда, где сидели Эндри, Эссен и Уоллес.
— Не люблю пить один, — заявил Ларон, устроился на стуле, откупорил кувшин и наполнил до краев каждую из кружек.
Все взяли себе вина и чокнулись. Эндри поставил свою кружку обратно, так и не притронувшись к ней. Уоллес сделал несколько глотков. Ларон выпил все залпом и налил еще. Риеллен стояла в стороне и наблюдала. На секунду все замолчали.