— Графиня, старейшина, познакомьтесь: это Парчен, — сказал Селфорд, похожий на генерала, объявляющего об унизительном поражении своим соратникам. — Парчен — королевский счетовод. С подносом — Флез. Она служанка. Парчен, Флез, познакомьтесь со старейшиной Жустивой, главой Ордена Метрологов. Графиня Веландер тоже является жрицей Метрологов. Она также и прозрачный дракон.
Парчен и Флез некоторое время обдумывали то, что сообщил им Селфорд, и решали, шутит он или нет. Наконец они поверили в серьезность происходящего.
— Принести еще две чашки? — спросила Флез.
— Не притрагивайся к ним, — сказала Жустива.
— Попытаешься — пострадаешь, — добавила Веландер.
— Позвольте представить вам еще кое-кого, — произнес Селфорд и потянул за драпировку, которую Жустива и Веландер посчитали частью интерьера комнаты.
Их взору предстало мумифицированное тело наследного принца со стеклянными глазами. Селфорд пододвинул кресло принца к круглому столу в центре комнаты. Веландер и Жустиве оказалось не на чем сидеть, поэтому Селфорду пришлось уйти и поискать им стулья. Когда он вернулся, Флез разливала чай членам совета по благоустройству дворца. Селфорд запер дверь и присоединился к остальным, сидящим за столом, и стал неспешно пить свой чай. Веландер взяла миндальное печенье у Флез. Жустива сцепила руки и посмотрела на Селфорда.
— Ну? — сказала она.
— Наследный принц умер пять лет назад, подавившись клубникой в шоколаде, — начал Селфорд.
— Моей, — добавила Флез.
— Это произошло во время первой встречи с принцем после смерти его отца, — сказал Парчен. — Он посчитал мои объяснения финансового положения дворца слишком скучными и решил позвать нового певца и жонглера.
— Я же принес только свою лютню, я не знал, что мне придется еще и жонглировать, — продолжил Селфорд. — Я взял несколько ягод клубники в шоколаде у Флез и стал ими жонглировать. И время от времени ягода попадала мне в рот, и я съедал ее.
— Не говорите мне, что принц велел вам попасть ему в рот, — сказала Жустива.
— Ну, в общем, да, — ответили хором Селфорд, Парчен и Флез.
— И он поперхнулся.
— Да, — ответил Селфорд.
— Но это был несчастный случай. Почему вы никому не сказали?
— Во время встречи со мной, — произнес Парчен.
— И моего жонглирования, — добавил Селфорд.
— И моя клубника в шоколаде, — заметила Флез.
— Понимаете, начальник дворцовой стражи не очень приятный человек, — объяснял Селфорд. — Прежний король умер после того, как напился до белой горячки, и упал, пытаясь забраться по спиральной лестнице во время Посольского бала. Начальник велел казнить королевского глашатая, шеф-повара, хранителя винного погреба и дегустатора за причастность к его смерти.
— Если ему наливали столько вина, неудивительно, что он так напился, — заявила Жустива.
— Именно. Принц был жив в течение нескольких дней — в этом мы хотели всех убедить и потому стали искать для начальника причину смерти. Но все оказалось не так просто, как мы думали. Только через пять месяцев мы смогли положить его, согнув ноги в коленях, в этот шкаф. Тем временем Парчен отправился на курсы таксидермистов, поскольку принц умер.
— А я много лет подкармливала бездомных котов на аллеях Варфсайда, — произнесла Флез. — Но никому не показалось странным, что я выходила из дворца с ведрами мяса с немного резким запахом.
— Однажды начальник сменился, и у нас появилась проблема: как быть с принцем, находящемся в столь необычном состоянии, — сказал Парчен. — Я сделал этот занавес, чтобы приходящие люди могли видеть его лежащим в постели, дремлющим в кресле, сидящим на собраниях комитета по благоустройству дворца, а сзади даже можно было повернуть рычаг, и принц стал бы махать рукой народу со стены во время больших праздников.
— Не верится, что такого не заметил никто из придворных или послов, — сказала Жустива, качая головой.
— Ну, я устраиваю неплохие пирушки, — ответил Селфорд. — При пяти или шести балах в неделю придворные и остальная знать редко находятся в трезвом состоянии и что-либо соображают. Парчен так хорошо вел королевские счета, что в течение года все долги были выплачены, и император Северного Скалтикара даровал принцу медаль за эффективную экономическую политику. Флез внимательно следила за тем, чтобы никто ничего не узнал, и нам удавалось отправлять в изгнание, казнить или подкупать всех подозрительных. Месяцы превратились в годы, и…