— Ну так а вы чего хотите, зачем держите путь?
— Ищем, — ответил Эндри, не раздумывая.
— Чего ищете? Магии? Женщину? Славы?
— Всего по чуть-чуть, — сказал Уоллес. — Мой неутомимый спутник не чувствует боли, и однажды он спас женщину, рассчитывая на славу, а она отплатила нам тем, что отдала на растерзание магическим тварям.
— Так вы ищете ее? — спросил жестянщик.
— Мы ищем место, находящееся как можно дальше от нее, — ответил Уоллес.
Жестянщик засмеялся. Эндри и Уоллес даже не улыбнулись.
— Еще я ищу Стену Драконов, — сказал Эндри, придумывая на ходу свою историю. — Это же величайшее событие в мире магии. Как я скажу своим внукам, что я жил в то время, но не удосужился сходить туда и взглянуть собственными глазами?
— Он немного молод для внуков, а? — захихикал жестянщик, тыкая Уоллеса локтем в бок.
— Да он еще и детей-то не пытался делать! — ответил Уоллес, с грохотом поставив пустую кружку на стол.
На северо-западе блеснула голубоватая молния. Все замолчали и уставились на горизонт. Некоторые стали показывать пальцами друг другу.
— Это там, где каменная кладка Альпин, — сказал Уоллес. — Видно на расстоянии… ммм…
— Трехсот миль, — подсказал Эндри.
— Ах да, на расстоянии трехсот миль, эта штука, должно быть, просто огромная.
Пока они смотрели, голубая молния разделилась на две части, которые полетели в разные стороны. Они начали подниматься в небо, окрашиваясь в оранжевый цвет. Посетители трактира видели, как молнии собрались в оранжевую линию по всему западному небу, под ними мерцали голубые лучи; потом оранжевая линия распалась на несколько тонких полосок по цветам радуги. Оранжевые потоки падали каскадом с радужной сферы Стены Драконов до тех пор, пока не превратились в занавес оранжевого цвета, спускающийся с огромной радуги. Лишь в одном месте его пронзал голубой луч, указывающий на каменную кладку Альпин.
— Вот черт, — выдохнул Уоллес.
— Вот это да, — прошептал жестянщик.
Эндри и Уоллес спали под деревом в ту ночь и завтракали поздно, когда уже прошло даже время обеда. Для Уоллеса завтраком стало полбуханки хлеба и около пинты вина. Эндри съел несколько ломтиков колбасы и остатки хлеба Уоллеса, запивая все водой.
— Заметь, раньше ты пил не воду, — сказал Уоллес.
— Ага, та жажда меня оставила с тех пор, как мы ушли из Палиона.
— Кажется, твоя жажда поселилась во мне. Э-э, ты причесываешь волосы!
— Ну да.
— Что-то на тебя не похоже.
— Ну, так те, кто попытается найти и убить меня, меня не узнают.
— В следующий раз ты почистишь зубы.
— Уже.
Развеселившись, они отправились в путь. Уоллес приветствовал каждого, кто встречался на дороге, и прикладывался к бурдюку, когда уставал. Он обнаружил, что алкоголь притупляет боль, но вина было мало, а идти предстояло долго. За три часа прошли две мили. Им повстречалось несколько путешественников и стадо коз. Эндри и Уоллес заметили стадо, когда козы были на расстоянии ста ярдов. Наступил вечер, и небо стало окрашиваться в темные тона.
— Ноги болят, мне нужен отдых, — сказал Уоллес, замедляя шаг и делая очередной глоток.
— За нами идут козы, — ответил Эндри.
— У них копья и топоры, и они кричат: «Смерть Уоллесу и Эндри!»? — спросил Уоллес.
— Они кричат что-то похожее на «Бе-е-е».
— Тогда пусть догоняют.
— Если мы пойдем за козами, то по уши окажемся в их дерьме.
— Отличная идея, глядишь, и дорога будет мягче, — съязвил Уоллес.
Они отошли на обочину, чтобы дать стаду пройти. Уоллес не упустил случая снова приложиться к бурдюку. — Эй, Уоллес!
Возглас подействовал на Уоллеса как удар молнии. Он завертелся волчком, разбрызгивая вино и ища глазами вооруженных воинов или лезвие топора, занесенного над ним. Вместо этого Уоллес увидел стадо неторопливо бредущих коз.
— Эй ты, я узнал тебя, хоть ты и растолстел порядком!
«Это они о настоящем Уоллесе, которого прикончил тот убийца, а ведь его одежда пахла козами, — мелькнуло в голове у Уоллеса. — Эти люди знают его, но я-то их не знаю!» С другой стороны, за время его службы при дворе императора ему постоянно приходилось водить людей за нос.
— Сейчас разберусь, — тихо сказал Уоллес Эндри и направился к пастуху. Мужчина говорил на всеобщем сарголанском. Уоллес понимал его лучше, чем многие придворные, поскольку сам родился в обычной семье.
— Привет, не кричи, братец, — негромко произнес он, пытаясь имитировать акцент мужчины.
— А у тебя что, проблемы, брат?
— Да нет, я подрабатываю вон с тем парнем.
— Подрабатываешь?