— Одну спереди, чтобы враг видел, куда стрелять, другую сзади, чтобы мы видели, куда стрелять, — сказал Эссен. — Вы умеете шить, сир?
— Ну да, научился на борту «Буйной пташки», — ответил Эндри. — Частенько приходилось чинить паруса из-за торейских бурь.
Рекконы устроились на сеновале в конюшне, и начали подкрепляться пирогами, купленными в таверне неподалеку. При свете глиняной лампы Эндри нашил на плащ сарголанские знаки отличия второго ранга. Потом он стал чинить одежду, соединяя оборванные, обожженные и растрепавшиеся края. Раздался скрип, как будто кто-то лез по лестнице. Через пару минут появилась голова капитана Гилврэя, и вскоре он сам вскарабкался на сеновал. Рекконы вскочили и замерли в ожидании.
— Господа, вольно, — сказал Гилврэй на сарголанском, жестом приглашая их сесть обратно на сено.
Они снова сели, но общее чувство расслабленности исчезло. Гилврэй устроился с краю, опираясь спиной на балку:
— Делегат Теннонер, я читал ваш отчет о битве с драконом ради защиты пустого экипажа.
— Да, сир, — ответил Эндри.
— Там говорится, что делегат был убит повстанцами к тому времени, как вы вступили в бой, и вас выбрали новым делегатом на месте. Затем вы обнаружили перевернутый экипаж принцессы, и, когда дракон приземлился, решили защищать его, как будто она была там — и дать возможность Сентерри исчезнуть. Дракон напал на вас и сжег дотла повозку, затем взлетел, думая, что принцесса мертва.
— Да, сир.
— Вы чертов лжец, делегат Теннонер.
— Да, сир.
Рекконы неуклюже попятились в сторону, стараясь не смотреть на Эндри и Гилврэя.
— Рядовой Уоллес из Императорской Армии Основных Путей Сообщения свидетельствует, что вы приблизились к ныне павшему делегату, защищая перевернутый экипаж от дракона, увидели, как делегат гибнет, напав на дракона, и отвели рекконов в безопасное место, когда дракон стал сражаться с другим магическим существом.
— В этом случае вдова делегата не получит пенсии, поскольку ее муж нарушил приказание, сир, — объяснил Эссен.
— Я вам разрешил говорить, реккон Эссен? — грозно спросил капитан Гилврэй.
— Нет, сир.
Гилврэй повернулся к Эндри:
— Вы называете Уоллеса чертовым лжецом, сир?
— Он рекрут, сир. Новобранец, и стал им из-за того, что лучше справляется с черпаком, нежели с топором.
— Так вы говорите, Уоллес — просто повар, не способный правильно оценить происшедшее?
— Да, сир.
Некоторое время Гилврэй обдумывал ситуацию.
— Я полагаю, что рядового Уоллеса нужно немного проучить, чтобы в будущем он внимательнее следил за развертыванием событий. Может быть, десять плетей?
— Думаю, пять, сир.
— Тогда пять. И в течение часа. Между тем вы нарушили приказ относительно защиты экипажа.
— Да, сир.
— Вы оштрафованы на одну серебряную монету. Заплатите мне позже.
Рекконы Эндри тут же подались вперед, и каждый протягивал серебряную монету капитану Гилврэю. Эндри вытащил деньги из кармана.
— Может, пошлете их вдове делегата Портера, — сказал Гилврэй, беря монету Эндри и кивая головой на остальные. — Кроме того, у меня есть приказы для Теннонера, Эссена, Костигера, Дэнолариана, Хартмана и Сандера. Спокойной ночи, джентльмены. О, делегат Теннонер, удостоверьтесь, что у вас при себе топор, который вы использовали в битве с драконом, когда… будете выполнять указания.
Эндри не стал дожидаться, пока капитан Гилврэй выйдет из конюшни, сломал печать на маленькой папке и обнаружил приглашение на ночной бал в честь принцессы Сентерри.
— Подписано: Гаральдин, король Глэсберри и княжества Мидландс, монарх-подчиненный славной Сарголанской Империи, — прочитал он вслух.
— Разрази меня гром, монарх знает, что я существую, — воскликнул Костигер.
Оказалось, что приглашены все, кто принимал участие в защите принцессы в Кловессере. Пока полутемные казармы оглашали свист плетей и пронзительные крики Уоллеса, рекконы спустились к лоханям, из которых поили лошадей, разделись и принялись ревностно стирать свою форму.
Костигер присвистнул, увидев спину Эндри.
— Вас пороли, сир! — закричал он.
Эндри пожал плечами: — Да.
— Вы были виновны?