– Жив! – простонала она. – Господи, жив!.. Мэдж!..
Мозли вскочил из-за стола и бросился к ней.
– Ты откуда, Мэри?.. Что Мэдж?
Иван понял, что это жена Мозли. Она опустилась на пол и закрыла руками лицо. Рыдания сотрясали ее тело. Охотник, стоя на коленях, теребил жену за плечо.
– Что, Мэри? Что?.. Где Мэдж?
– Там, – проговорила Мэри сквозь рыдания. – У Гранта… Когда они вернулись от Огненного Столба, Грант пришел сюда и забрал ее. Говорил, что убьет нас обоих, если она не согласится, отправит к Столбу… Ударил меня ногой в лицо… Ах, Джон, как хорошо, что ты жив!
Мозли поднялся с колен. Он был страшен. Ничего не говоря, он сорвал со стены копье и скрылся за дверью. Иван тоже вскочил. На лежанке что-то забормотала Наташка. Он бросился к ней, потом остановился, не зная, что предпринять. Взгляд его упал на лайтинг, лежащий на скамейке у стены. Все получалось совсем не так, как он ожидал. Конечно, без конфликта возвращение охотника в поселок не обошлось бы, но зря этот Грант поступил таким паскудным образом. Ох, зря!..
Когда Иван выскочил наружу, Мозли уже и след простыл. Иван остановился, не зная, куда двинуться, закрутил головой. Откуда-то донесся громкий вопль. Иван замер. Вопль повторился. Иван определил направление и побежал в ту сторону. Пробежав метров четыреста, он услышал чьи-то возмущенные голоса. Иван понесся вперед, не обращая внимания на хлещущие по плечам ветви деревьев. Голоса становились все громче и громче, и, наконец, он увидел между стволами человеческие фигуры.
Иван остановился. Перед ним открылась поляна, на которой было полным-полно лесных людей. Стоял такой шум, что ничего нельзя было понять. Ивана не замечали. На противоположном краю поляны он увидел Гранта, пришпиленного копьем к вековому дубу. Любитель жертвоприношений был мертв. Тут же четверо дюжих парней держали за плечи Мозли. Рыжий стоял спокойно и смотрел поверх голов.
Толпа вдруг перестала шуметь, и в воцарившейся тишине стал слышен чей-то плач. Кто плакал, Иван увидеть не мог: заслоняла толпа. А потом на поляне появился Отец Мюррей в своем нелепом драном мундире. Белой каски, правда, у него сегодня не было. Подошли и остальные старцы. Иван осторожно отступил в густые заросли какого-то кустарника. Отсюда ему было хорошо видно, что делается на другом краю поляны. Слов, к сожалению, было не разобрать, но это его уже совершенно не беспокоило. В любом случае он не позволит, чтобы Мозли нанесли какой-нибудь вред.
Видит Бог, я этого не хотел, сказал себе Иван. Он пристроил ствол лайтинга среди ветвей и сквозь листья стал наблюдать за тем, что происходит на поляне. По всему было видно, что там разыгрывается суд. Откуда-то привели высокую белокурую девицу. Безучастный ко всему происходящему Рыжий встрепенулся, и Иван понял, что это и есть неведомая Мэдж. Труп Гранта унесли, потом увели Мэдж, а к Отцу Мюррею стали по одному подходить лесные бородачи. Видимо, они были свидетелями убийства. Размахивая руками, бородачи что-то объясняли Мюррею. Тот выслушивал их, кивая головой. Потом он воздел к небу руки и сам начал говорить. Толпа вдруг завыла и заревела. Какой-то волосатый тип, похожий на противную обезьяну, быстро вскарабкался на дуб и, усевшись на толстой нижней ветке, стал что-то там делать. Иван смотрел на эту картину, ничего не понимая. Все походило на глупый сон. И только, когда дюжие молодцы потащили Рыжего к дубу, Иван сообразил, что суд закончен, и понял, чем занимался на дереве волосатый.
– Ах, сволочи! – выругался он вслух.
Он переступил с ноги на ногу, выбирая наиболее удобную позу, слегка наклонился вперед, поймал в прицел веревочную петлю, под которую поставили Рыжего. Потом он снова выругался, переключил предохранитель на одиночную стрельбу и стал аккуратно опускать ствол лайтинга до тех пор, пока в прицеле не появился драный мундир Отца Мюррея. Старик стоял, равнодушно глядя на Мозли, и любовно поглаживал свою козлиную бороду.
Иван положил палец на кнопку и вдруг понял, что выстрелить в Отца Мюррея не сможет. Он представил себе, как вспыхнет на старике его нелепый мундир, и у него задрожали руки.
Слюнтяй проклятый, сказал он себе. Что же ты делаешь? Ведь они убьют его!.. Хоть пугани их, что ли!..
И тут что-то вокруг изменилось. Вместо восторженного рева с поляны донеслись вопли ужаса. Иван опустил лайтинг и увидел, как Отец Мюррей, оттопырив толстый зад, на карачках убегает в сторону. Толпу разметало, словно выскочил на поляну дикий зверь, жаждущий человеческой крови.
Наташка, подумал Иван с благодарностью.
Какой-то лохматый детина с по-детски испуганным лицом, ломая ветки, влетел в кусты, натолкнулся на Ивана и на мгновение застыл. Лицо его перекосилось, он крепко зажмурился и, взвыв, бросился направо. Впрочем, вой тут же оборвался, потому что детина с разбегу врезался в ближайшую сосну, упал и больше не шевелился.
Нет, не Наташка, подумал Иван с беспокойством.
Через полминуты на поляне никого не было, только под веревочной петлей стоял Мозли, удивленно хлопая глазами, да у его ног лежала невесть откуда взявшаяся перепуганная Мэдж. Тогда Иван выбрался из кустов и подошел к ним.
– Видал, что делается? – сказал Мозли. – Второй раз за сегодняшний день от смерти ухожу.
Иван кивнул головой, глядя на Мэдж.
– Чудеса да и только! – бормотал Мозли. – Это ты их, что ли?
– С чего ты взял? – сказал Иван.
Вот оно как, подумал он. Легко и просто… И никаких лайтингов не нужно! Только немного ненависти… Совсем немного, самую малость, чуть-чуть!
Мэдж подняла голову, взглянула на Ивана и тут же потупилась, отвернулась к отцу.
А она и вправду славная девочка, подумал Иван. Мозли перехватил его взгляд и, кивнув в сторону дочери, прищелкнул языком и по-заговорщически подмигнул.
– Успел-таки! – сказал он удовлетворенно и засмеялся, легко и радостно.
Потом он поднял Мэдж с травы и любовно погладил ее по голове. Словно маленького ребенка.
– Ну что ты? – еще больше засмущалась Мэдж. И вдруг содрогнулась, проговорила, ни к кому не обращаясь: – Как страшно!
– Пошли домой! – сказал ей Мозли. – А то мать там с ума от горя сойдет!..
Он обнял дочь за плечи, и они двинулись в глубь леса. Иван шел следом за ними и думал о том, что Рыжий прав и девчонка действительно красива. Гораздо красивее Наташки и, самое главное, не родственница. И если бы он увидел ее вчера вечером, все было бы ночью совершенно иначе и не было бы потом никакого стыда… А Рыжий-то, судя по всему, не прочь ее отдать. Вон опять оглянулся и подмигнул. Насколько же лесовики здоровее нас, подумал он. Кровь с молоком! Вот она, еще одна печать Приюта. Надо выходить из подземелья, а не то совсем в червей превратимся. И никакая медицина не поможет!..
Едва они вошли в хижину, обрадованная мать с плачем утащила Мэдж за занавеску, сплетенную из каких-то прутьев.
– Пусть поворкуют, – добродушно проворчал Рыжий. – Ну, а как тут наша спасительница?
Иван подошел к Наташке. Лицо ее по-прежнему походило на маску. На лбу лежал пучок мокрой травы, а рядом стояла деревянная миска с водой.
– Я поставила ей компресс, – сказала из-за занавески Мэри.
Что же мне делать, подумал Иван. И идти надо, и оставлять ее здесь не хочется…
– А я проголодался, – сказал вдруг Мозли, ходивший из угла в угол. – Уже вечереет… Мать! – заорал он. – Есть хочется! Ты кормить нас думаешь?
– Сейчас, – отозвалась жена.
Женщины вышли из-за занавески, взялись за посуду.
– Да готовить-то на улицу идите, – сказал Рыжий. – Нечего тут дымить!
Лицо его смягчилось, он широко улыбнулся, подошел к Мэри и с размаху хлопнул ее ниже спины.
– Не трусь, старушка! – сказал он. – Все самое страшное уже позади.