Женщины ушли, вскоре с улицы потянуло дымом. Мозли сел за стол.
– Эх, грехи наши тяжкие! – проговорил он. – Что делать-то будем? Как думаешь?
Иван сел напротив.
– Когда она придет в сознание, – он кивнул на Наташку, – вам ничего не будет грозить.
– Это я уже понял, – сказал Мозли.
– А потом вам надо будет уходить отсюда, – сказал Иван. – Теперь это не опасно. Все дороги открыты…
– Нет, – оборвал его Рыжий. – Уходить отсюда ни к чему. У меня дела и здесь найдутся!
Бедный драный мундир, подумал Иван. Придется тебе в скором времени менять хозяина.
– Я вот о чем думаю, – сказал Мозли. – Почему бы тебе у нас не остаться? Ты бы здорово помог.
И в самом деле, почему бы, подумал Иван.
Вошла Мэдж, поставила на стол котелок с горячей похлебкой и вышла, стрельнув в сторону Ивана черными глазками.
– Чем не жена тебе? – спросил Мозли.
И в самом деле, чем не жена, подумал Иван. И краса, и стать, и за генофонд беспокоиться не надо.
– А мне еще рано жениться! – сказал он.
– Жениться никогда не рано, – сказал Рыжий. – Особенно на такой девушке. Было бы можно, сам бы на ней женился. – Он рассмеялся. – Или ты уже женат? – Он кивнул в сторону Наташки. – Так это не страшно. Почему бы не быть двум женам?
– Ревностью друг друга замучают, – сказал Иван. – Впрочем, она мне не жена.
– Ну что же. – Мозли облегченно вздохнул. – Найдем и ей парня. У нас есть отличные ребята, женятся за милую душу… Она, правда, худенькая, но ничего: мы ее подкормим.
И до чего же упорный мужчина, подумал Иван. Ишь всех нахваливает… Только не хочется мне, Рыжий, у тебя оставаться. Ведь то, чего ты вчера от меня хотел, вчера же и получил. И потому есть у меня, Рыжий, подозрение, что сегодня я нужен тебе далеко уже не как отец твоих внуков… А оружием я ни в чьих руках быть не собираюсь! И в твоих тоже. Я не лайтинг!
Снова вошла Мэдж с какой-то посудиной в руках, наклонилась над столом. Звериная шкура, в которую она была одета, оттопырилась, и Иван увидел под ней тяжелые круглые груди. Мэдж, перехватив его взгляд, резко выпрямилась и, густо покраснев, исчезла за дверью.
Ивана бросило в жар.
Вот так штука, подумал он. Кажется, совсем не дочку Рыжего целовал я сегодня ночью… Или то был сон?.. Ничего себе шуточки: говорят об одной, приводят другую!
– Что ты говоришь? – спросил он, сообразив вдруг, что Мозли уже несколько раз произнес одну и ту же фразу.
– Я спрашиваю: что это с тобой? – сказал Рыжий. – Словно ты Мэдж в первый раз увидел!
– В первый раз? – пробормотал Иван. – В первый раз…
Он встал, подошел к Наташке, снял с ее лба теплый компресс, намочил в миске и снова накрыл им пылающий Наташкин лоб. Взгляд его упал на мерно вздымающуюся грудь девушки, и он закрыл глаза.
Она, понял он. Сумасшедшая… Как она решилась?.. И что теперь будет?
– Почему ты еще здесь? – спросила вдруг Наташка по-русски.
Иван вздрогнул. Лицо Наташки было абсолютно неподвижно, глаза закрыты, и только губы шевелились, чуть-чуть, едва заметно.
– А где же мне еще быть? – спросил Иван.
– Тебя ведь ждут в Приюте!
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!.. А за меня не беспокойся: все будет в порядке. И ребенок будет здоровый…
Ивана тронули за плечо. Он обернулся. Сзади стоял Мозли и изумленно смотрел на него.
– Ты чего это, парень, сам с собой разговариваешь? – спросил он. – Да еще на тарабарском языке…
Иван мотнул головой.
– Идти мне надо, – прошептал он. – Ждут меня.
– Куда ты пойдешь на ночь глядя? – сказал Мозли.
– Идти мне надо, – повторил Иван.
Мозли выразительно постучал пальцем по лбу.
– Ненормальный! – сказал он.
Наваждение прошло. Иван снова взглянул на Наташку. Она лежала спокойно. Жена и дочь Мозли оживленно говорили о чем-то на улице. Наверное, обсуждали достоинства Ивана как мужа и зятя. Сам Рыжий смотрел на него, и в глазах его плескался страх. Как днем, у Огненного Столба.
– Ну уж нет! – сказал Иван, улыбнулся Мозли и сел обратно за стол.
– Черт вас знает, что вы за люди, – пробормотал Рыжий.
– Хорошо, – сказал Иван, глядя на Наташку. – Я остаюсь до утра. Идти на ночь глядя, действительно, глупо… Только я тебя попрошу. Положи нас с Мэдж где-нибудь… э-э… отдельно от всех остальных. У тебя есть еще какое-нибудь помещение?
– Найдется, – сказал Мозли обрадованно.
– Да, – сказал Иван. – Вот так!.. А утром я уйду. Так вот.
– А как же все остальное? – спросил Рыжий.
– А с остальным, – сказал Иван, продолжая смотреть на Наташку, – мы разберемся потом. Когда я вернусь…
– А ты вернешься? – недоверчиво спросил Мозли.
Иван коротко взглянул на него, и Рыжий опустил глаза.
14. ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ
Конечно же, Приют ничуть не изменился. Все так же колобродили в узких коридорах малыши, заглушая своим писком вечный гул вентиляции. Все так же спешили к местам аварий ремонтные бригады. Все так же пялились с зеленых стен слепые глаза телекамер. Как позавчера. Как в прошлый понедельник. Как сто лет назад. Словно по-прежнему проносится над Землей всевидящий Черный Крест, грозя неосторожным мгновенной смертью в лазерном костре… Креста не было, но ведь Слепые этого пока еще не знали, и потому их можно было простить. И Иван их простил. Как нашаливших детей.
Он шел по коридорам, перешагивая через копошащихся на полу детей, неспешно спускался по лестницам, придерживаясь правой рукой за перила, а левой успокаивая мотающийся на груди лайтинг. Словно возвращался домой после долгой и тяжелой смены, прошедшей в борьбе с медленно умирающим вентилятором. И поражался, в какой тесноте живут Слепые в Приюте, который еще неделю назад казался ему таким огромным и светлым.
Ивана узнавали, кидали любопытные взгляды на лайтинг.
– Привет, – говорили Слепые.
– Хэлло, Айвэн! Ты где пропадал?
– Здорово, Иван! Что это тебя уже два дня не видно?.. Ты, случаем, не заболел?
А когда Иван спустился с третьего этажа на четвертый, из-за угла вывернулась Жанетта. Девчонка вскрикнула от неожиданности и повисла у Ивана на шее.
– Здравствуй! – сказала она. – А мы-то думали: куда ты исчез?.. Был-был – и нету!.. А ты – вот он – тут как тут… Ой, а что это у тебя? – Она схватилась за ствол лайтинга.
Иван быстро перебросил оружие за спину.
– Подумаешь! – не обиделась Жанетта и снова защебетала: – А твоя мама вчера была у нас, плакала, говорила, что ты, наверное, попался Черному Кресту. И тетя Рита плакала… Да, ты же не знаешь: Наталья пропала. – Она вдруг замолкла и пристально посмотрела Ивану прямо в глаза. – Она тебе случайно не говорила, чего собирается делать?
– Нет, – буркнул Иван. – "Чего?" – не говорила.
– Странно, правда? – сказала Жанетта. – Может, она забралась в камеру Доктора?.. Так ведь Зрячий Мэт поставил там охрану – всех гоняют… Как ты думаешь?
– Отстань! – сказал Иван и щелкнул соплячку по носу.
Девчонка передернула плечами и гордо удалилась, потряхивая жидкими рыжими косичками. Ивану вдруг совершенно расхотелось идти домой. Уж лучше было бы сходить в камеру Доктора (и надо сказать, что туда тянуло), но ведь там стояла какая-то охрана, с которой добром вряд ли поговоришь. А по-другому говорить еще рано!.. И вообще не пройдет и получаса, как об его возвращении станет известно Зрячему Мэту. Да и не к лицу ему теперь пробираться в родном доме по-воровски, остерегаясь и оглядываясь. Иван пожал плечами, повернулся и отправился прямо к старику.
Он шел по коридору, по-прежнему кивая головой встречным и отвечая на рукопожатия, и думал о том, что не так он представлял себе возвращение в Приют. Ему казалось, что встречать его будут толпы плачущих от счастья сограждан, что героя понесут на руках, а девушки будут бросать ему охапки полевых цветов, добытых на безопасных отныне лугах…