- Точёной фигурке Марии Сергеевны это не грозит.
***
Экипаж баронессы Рамздорф, прокатив по набережной Мойки, подъехал к Михайловскому саду и остановился чуть в стороне от главного входа. Подруги не спеша пошли вдоль знаменитой решетки с «кружевной» кованой оградой и массивными колоннами к украшенным изразцами главным воротам. Прасковья в подробностях рассказывала подруге о приготовлениях к свадьбе, о том, какое сказочно красивое платье ей шьёт лучшая столичная модистка и какое чудное алансонское кружево для фаты ей подарила тётушка, княгиня Ростовцева. Поведала Виви и о том, сколько подарков надарил ей и её родственникам жених.
- Ты знаешь, Долли, мне кажется, Аркадий Александрович истратит все деньги на подарки, и нам придётся после свадьбы считать каждую копейку, - хихикнула Виви, лукаво сверкнув глазками.
- Полно вздор-то нести. Тимашев богат, - пробормотала Даша, вполуха слушая хвастовство подруги.
Ветерок тихонько шелестел в кронах деревьев пожелтевшей листвой, напоминая о том, что не за горами слякотная осень. Даша не любила это время года с переменчивой погодой, затяжными дождями и резкими ветрами. Долгие тёмные вечера нагоняли тоску. Даша всегда с нетерпением ждала наступления зимы. От первого снега, чистого и искрящегося в свете фонарей, на душе делалось спокойнее и радостнее. Отчего-то по-детски верилось, что с приходом Рождества в жизни непременно случится чудо.
Днём в парке было многолюдно. По посыпанным гравием дорожкам с визгом носились шаловливые ребятишки, которых тщетно пытались урезонить няньки и гувернёры.
- Виви, а как к тебе относится девочка, дочка Аркадия Александровича?
- О, мы с ней давно подружились. У меня будет чудесная дочка. Когда она гостила у нас в поместье, я научила её стрелять из лука и играть в рамс*, - улыбнулась Прасковья и взяла Дашу под руку.
- Право, Виви, лучше бы ты учила её вышивать.
- Ты полагаешь, я умею? Папенька не учил меня вышивать, – задорно рассмеялась Параша. – Справедливости ради должна сказать, что и маменька тоже не любит вышивать. У нас только Танюша* готова часами сидеть за рукоделием.
- А как у вас с Аркадием Александровичем? Ты понимаешь, о чём я.
- Всё так же. Дальше поцелуев дело не идёт. Ты знаешь, Дашенька, иногда я думаю, что Аркадий любит меня не так сильно, как я его. Порой мне кажется, что в нём есть потаённая страсть. Но он ведёт себя так сдержанно со мной … У нас ведь было немало возможностей побыть наедине. Если бы он захотел, если бы сделал попытку … Я не стала бы противиться. Долли, а вдруг он не любит меня? – Прасковья серьёзно посмотрела в глаза подруги.
- Полно, Виви себя накручивать. Просто Аркадий Александрович уважает тебя, потому и не предлагает того, что порядочной девушке до свадьбы предлагать непозволительно.
- Я не классная дама, чтобы меня уважать. Невесту любить нужно, - буркнула Прасковья. - А все эти понятия о том, что позволительно, что непозволительно до свадьбы, давно устарели. Мы же всё равно поженимся через месяц.
- Виви!
- Ах, Долли, ты-то хоть из себя моралистку не строй! Я всегда ценила в тебе прямоту и искренность. А у тебя-то как с Рамздорфом? Мне совсем не нравится твоё настроение. После замужества ты стала такой грустной.
- У меня всё хорошо. Заказала целый ворох платьев у модистки. Николай беспрекословно оплачивает все мои расходы.
- Вчера к нам Базиль заезжал. Он тоже показался мне подавленным. Не из-за тебя ли?
- Вряд ли.
***
Возвращаясь домой, Даша снова погрузилась в воспоминания. Странным выдался этот день, мысли всё время уносились в прошлое.
Базиль отчего-то грустит. А ведь он предупреждал Дашу, что не надо выходить за Рамздорфа. А она, глупая, решила тогда, что Ухтомский наговорил на барона ей в отместку. Она не поверила Базилю, который прямо сказал ей, что Рамздорфу жена нужна в качестве ширмы, для отвода глаз, не более. Николай Владимирович был симпатичным мужчиной, с приятным лицом и располагающими манерами. Он был весьма любезен: произносил незамысловатые комплименты, целовал ручку, развлекал легкой, непринуждённой беседой. Он показался приятным, воспитанным человеком, не позволявшим себе ничего лишнего. Ухаживал он весьма настойчиво, предложение руки и сердца не заставило себя долго ждать. По случаю помолвки бароном Рамздорфом был дан бал. Даша была очень довольна. Сотни глаз были устремлены на жениха и невесту, открывавших бал вальсом. Сколько девиц завидовало Даше в тот момент. Знали бы они, что ждало её дальше …
Венчание состоялось через полгода после объявления о помолвке. Несмотря на то, что большая часть столичной аристократии летом покидала город, церемония венчания в Исаакиевском соборе была многолюдной, а свадебный обед в особняке барона пышным. Жених счастливо улыбался и страстно целовал прелестную невесту под радостные возгласы гостей. Хотя Даша и не испытывала к барону пылких чувств, его близость не была неприятной для неё.