После завтрака супруги отправлялись с визитами. Хозяева соседних поместий были рады им, с интересом разглядывали красавицу-баронессу и поздравляли барона с замечательным выбором. На людях Николай Владимирович был очень доброжелателен, если не сказать мил. Он то и дело брал жену за ручку, смотрел с ласковой улыбкой. В такие минуты Даше казалось, что, возможно, она и сможет привыкнуть к этому странному, словно скованному невидимыми цепями, человеку. Она надеялась, что её доброе отношение сможет отогреть его, растопить лёд в его сердце. Дашу вполне устроило бы его дружеское расположение, раз уж так случилось, что полюбить её, как женщину, он не может.
Но её надежды оказались тщетными. Через неделю в поместье приехал человек, перечеркнувший всё, чего ей удалось добиться за время пребывания в деревне.
Константин Иванович Синицкий, привлекательный тридцатилетний мужчина, служил вместе с бароном Рамздорфом в Министерстве иностранных дел. При появлении гостя Николая Владимировича словно подменили, от былой холодности не осталось и следа. Лицо барона сияло от радости, в глазах полыхал огонь.
- Идите к себе, мадам, - небрежно бросил Даше муж, даже не удостоив взглядом.
Она покорно поднялась с дивана и направилась к выходу. Даша задыхалась от негодования. Как он может? Рамздорф выказал ей полное неуважение, принимая в доме этого человека. Такое в голове просто не укладывалось. Даша решила чуть позже прямо поговорить с мужем, не желая терпеть подобное в своём доме.
- Николай Владимирович, мне крайне неприятно присутствие господина Синицкого в нашем доме. Пощадите мои чувства.
- Придётся потерпеть, потому что мне присутствие Константина приятно, - ухмыльнулся Рамздорф.
- Вы говорили о видимости благополучного брака, а сами … Прислуга же видит всё.
- Так что ж? Меня не интересует мнение прислуги. Впрочем, как и ваше. Вас-то интересовало мнение прислуги, когда вы предавались плотским утехам на квартире князя Ухтомского?
Даша опустила глаза. Ей нечего было сказать в своё оправдание.
- Вы лишаете меня уважения прислуги. Меня перестанут воспринимать как хозяйку. Я настаиваю, чтобы господин Синицкий покинул наш дом. Неужели так сложно найти другое место для встреч с вашим другом?
- Я ещё раз повторяю вам: Константин проведёт эту неделю здесь. Я так хочу, - глаза барона сузились.
- В таком случае, я тоже буду делать то, что хочу, - прошипела Даша, задыхаясь от ярости.
- Ошибаетесь, мадам. Как метко выразился барон фон Эйхендорф*, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. И вы будете послушно делать то, что велю вам я, - глаза барона напряженно, не мигая смотрели на жену.
- А если нет? – Даша дерзко вскинула голову и посмотрела мужу в глаза.
Барон схватил её за руку и впился пальцами в запястье, причиняя боль.
- Мне больно! – взвизгнула Даша, стараясь вырвать руку.
- Именно этого я и добиваюсь – чтобы вам было больно. Очень больно. Вы должны усвоить, мадам, что за каждую дерзость вы будете наказаны. Я не потерплю непослушания.
Даша молча смотрела в потемневшие, свинцовые глаза супруга, который продолжал всё сильнее сжимать её запястье. О, как она ненавидела его в этот момент! Эти залысины, эти брови вразлёт, эти подкрученные усики.
- Надеюсь, вы усвоите урок, мадам. Не забудьте завтра надеть митенки, чтобы спрятать синяки. А сейчас отправляйтесь в свои покои и сидите там тихо, пока я не позову вас.
***
Та неделя казалась нескончаемой. Даша не знала, что ей делать. Первой мыслью был побег. Уехать, бросить всё и уехать, неважно куда. Подальше от этого человека, жизнь с которым будет невыносимой. Даша не могла забыть жгучую ненависть, которая полыхала в его глазах, как и выражение жестокого удовольствия на лице мужа, когда он причинял ей боль. Но куда бежать, ведь у неё не было даже документов? Связи мужа позволят быстро найти беглянку, и тогда ей придётся несладко. Даша помнила историю одной несчастной дамы, которая взбунтовалась против тирании мужа и совершила побег из дома. Всё закончилось печально. Влиятельный муж нашёл беглянку, избил до полусмерти, какое-то время держал взаперти, а потом определил в психиатрическую лечебницу, в которой бедняжку замучили до смерти. Эту страшную историю Даше поведал Базиль, который был знаком с сестрой той дамы. Родственники «умалишённой» ничего не смогли доказать. Подобной участи Даша не хотела. Но и смиренно сносить унижения тоже не желала. Даша решила потерпеть до возвращения в Петербург. А там она надеялась что-то придумать, обратиться за помощью. В конце концов, у неё было много влиятельных знакомых, которые могли помочь найти управу на барона. Или получить развод.