В массе своей мирные жители были весьма настороженными, словно бы ожидали для себя чего-то неизбежно плохого и неотвратимого: безропотно, с покорной готовностью старались они выполнить то, что от них требовали. Лица их часто выражали безразличие, какую-то внутреннюю опустошенность. Конечно, их можно было понять - более десяти лет они находились под воздействием нацистской пропаганды. Их сознание было отравлено ложью, клеветой, дезинформацией. И когда берлинцы лицом к лицу встретились с советским человеком - бойцом, командиром и политработником, они не верили своим глазам и ушам - ведь то, что они теперь видели и слышали, шло вразрез со всем тем, что им внушали нацисты. Немцы убеждались: большевики относятся к ним по-человечески! Даже предупредительно, более того - приветливо! Голодных кормят из своей походной кухни, придут в дом - делятся солдатским пайком, привечают детей, часто шутят, душевно разговаривают, не скрывают, какой хотели бы видеть Германию - свободной от фашизма, миролюбивой, дружественной. Пройдет немного времени, и советская администрация поможет создать местные органы самоуправления, открыть кинотеатры, пока, правда, в полуразрушенных зданиях, отремонтировать жилища... И немцы потянутся к новой жизни: будут посещать собрания, на которые их пригласят советские офицеры, участвовать в митингах...
Политорганы уделяли большое внимание работе военных комендатур, помогали комплектовать их политически зрелыми людьми, способными вдумчиво и оперативно, соблюдая должный такт в отношении населения, решать вопросы, связанные с поддержанием общественного порядка.
В листовке "К берлинцам!", оперативно изданной политуправлением фронта, мы рассказали о том, как советские оккупационные власти совместно с немецкими органами самоуправления налаживают новую, мирную жизнь: открывают хлебопекарни, школы, организуют расчистку улиц, вылавливают нацистских преступников, не препятствуют верующим отправлять свои религиозные обряды и т. д. Еще две листовки, обращенные к солдатам северного сектора Берлина и к берлинским женщинам, были изданы политотделом 3-й ударной армии.
30 апреля, когда наши штурмовые отряды были уже в районе рейхстага, мне предстояло выехать на 1-й Украинский фронт. Признаться, покидать Берлин не хотелось, и я позвонил по ВЧ заместителю начальника Главного политического управления генералу И. В. Шикину, но он дал понять, что в Москве меня ждут новые дела и чтобы я, как только управлюсь на 1-м Украинском, возвращался из командировки.
..."Виллис" выскочил к переправе через Шпрее, которую форсировали наши подразделения, завязавшие бои в самом центре Берлина. Здесь же, на восточном берегу, по-прежнему шла борьба за каждый квартал, за каждый дом. Вслед за разрывами снарядов раздавались ликующие крики "ура". Справа доносился голос "звуковки", предлагавшей немецким солдатам в опорных пунктах прекратить стрельбу и выслать парламентера для переговоров.
На улице пестрели листовки, только что сброшенные летчиками фронта. Одна из них, подхваченная воздушным потоком, преследовала наш "виллис". Я попросил водителя притормозить машину, и листовка плавно опустилась в протянутые ладони. То было обращение командования 1-го Белорусского фронта, написанное Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым. "Для обороны Берлина нужна не болтовня Геббельса, - говорилось в обращении, - а целые новые армии, нужна мощная техника.
Есть ли они у Гитлера и может ли он их собрать? Нет! Ни сил, ни средств для удержания Берлина у Гитлера нет!" Требуя безоговорочной капитуляции, маршал предупреждал, что в противном случае "мы обрушим на Берлин чудовищную силу огня и металла".
"Сдавайтесь, пока не поздно", - снова слышался справа голос "звуковки". А наперерез нам, из-за угла, выходила колонна пленных немецких солдат - ее вела немка, жительница Берлина. .На следующем перекрестке встретилась еще одна колонна пленных, затем еще и еще...
Известие о взятии Берлина застало меня уже на 1-м Украинском фронте, войска которого ворвались в германскую столицу с юга. Хочу отдать должное спецпропагандистам этого фронта: они также внесли достойный вклад в разгром врага. В целом же политорганы только двух фронтов - 1-го Белорусского и 1-го Украинского - в ходе Берлинской операции подготовили, издали и распространили сотни различных листовок, общий тираж которых составил свыше 40 миллионов экземпляров, провели 9071 агитпередачу к войскам противника с передовой линии фронта, распропагандировали и отправили в окруженный Берлин около 5 тысяч плененных, вырвавших из рядов вермахта десятки тысяч солдат и офицеров.
Но война еще продолжалась. Нашим войскам предстояло покончить с окруженными гарнизонами врага, продвинуться ц Эльбе, совершить стремительный прыжок к восставшей Праге. И во всех тех заключительных боях с честью выполнят свой долг и спецпропагандисты. Я же позволю себе рассказать лишь об одном событии, к которому имел непосредственное отношение. Речь пойдет о Бреслау (Вроцлав), где уже более месяца находилась крупная (50 тысяч) группировка противника, окруженная 6-й армией 1-го Украинского фронта.
- Вот где требуется помощь спецпропагандистов, - сказал мне начальник политуправления фронта генерал С. С. Шатилов.
Вместе с начальником отдела спецпропаганды мы выехали под Бреслау. Зашли на КП 74-го стрелкового корпуса. Командир корпуса генерал-майор А. В. Ворожильцев отмечал на карте освобожденные кварталы и улицы. В это время к нему привели взятого в плен эсэсовца. Говорил он охотно, казалось, ничего не скрывал. Пленный показал, что в гарнизоне, хотя он и пополняется отрядами фольксштурмовцев, осталось не более 40 тысяч солдат и офицеров. Среди населения бурно растет недовольство, особенно репрессиями. По приказу гауляйтера Ханке "за капитулянтские настроения" казнены сотни жителей повешен даже бургомистр Шпильхаген. Горожане расхватывают листовки, которые сбрасывают советские летчики. Но "фюреры" и "ляйтеры" заставляют солдат удерживать Бреслау - "столицу Силезии", именуя ее не иначе как "жемчужиной Германии", "великой кузницей фатерланда", якобы все еще снабжающей вермахт оружием и углем. Короче говоря, их расчет строится на дезинформации, поскольку Силезский бассейн давно был в наших руках.