Работники нашего управления время от времени выезжали на фронты, оказывали помощь политорганам, обобщали опыт ведения спецпропаганды в условиях наступательных действий войск.
Надо сказать, что после того, как Д. З. Мануильский был отозван из Главного политического управления{90}, мы в управлении старались закрепить привнесенный им стиль работы, в частности постоянные анализы военной обстановки, процессов, происходящих в тылу и в войсках противника, коллективную разработку принципиальных вопросов спецпропаганды, наконец, еженедельные совещания ответственных сотрудников управления, на которых рассматривались наиболее актуальные доклады и сообщения, пропагандистские материалы и т. д. Только после обстоятельного обсуждения выводы и предложения выносились на утверждение руководства ГлавПУ РККА.
На одном из таких совещаний, это было в марте 1945 года, речь шла о листовках, изданных некоторыми политорганами и призывавших немецких солдат к дезертирству. Пришлось напомнить, что главным лозунгом в нашей пропаганде по-прежнему остается призыв к переходу в плен и организованной капитуляции. Дезертиров же нередко гитлеровцы вылавливали и снова бросали в бой. Мы рекомендовали политорганам призывать солдат противника скрываться у местных жителей до прихода частей Красной Армии; разъяснять, что немцы, сдавшиеся в плен, получают удостоверения, подтверждающие их право на предусмотренные льготы.
Не скрою, в ряде случаев спецпропаганда политорганов не успевала за событиями, не проявляла должной гибкости и оперативности, особенно в условиях быстро меняющейся обстановки. Бывало и так: пропагандисты действовали "растопыренными пальцами", не сосредоточивали усилий на решающих направлениях. Эти и другие недостатки мы старались изживать сразу же, придерживаясь правила: "Вскрыл ошибки - проследи, чтобы они не повторились".
В помощь политорганам мы разработали "Методические указания", охватывавшие широкий круг вопросов ведения спецпропаганды в условиях наступательных действий войск. Документ этот обобщал накопленный политорганами опыт, изобиловал поучительными примерами.
Были подготовлены листовки на актуальные темы. Среди них: "Русские на подступах к Берлину", "К бойцам фольксштурма!", "К офицерам и унтер-офицерам немецкой армии", "Напрасные надежды!", "Напрасный страх".
Мы подготовили также листовки об итогах зимнего наступления Красной Армии, о том, что ее войска полностью освободили Польшу и значительную часть Чехословакии, заняли Будапешт и вывели из войны последнюю союзницу Германии в Европе - хортистскую Венгрию, овладели Восточной Пруссией...
В листовках убедительно доказывалось, что затягиванием войны фашистам не избежать поражения: обещанное Гитлером "секретное оружие" оказалось мифом, "непреодолимые оборонительные валы" давно преодолены. Ставка на раскол антифашистской коалиции также бита.
В одной из наших листовок, обращенных к немецкому солдату, говорилось:
"...Подумай о себе и о своей семье: Гитлер привел свою преступную войну в твой дом, он рушится от бомб, и под его обломками могут оказаться погребенными и останки дорогих тебе людей; бесчисленные вереницы беженцев тянутся из конца в конец Германии, матери разыскивают своих детей, дети в отчаянии зовут своих матерей. Подумай, солдат! И помни: немецкий народ не будет уничтожен. Уничтожению подлежат только нацизм и германский милитаризм. В твоих интересах, солдат, скорейший разгром Гитлера, скорейшее окончание проигранной войны. Рви с Гитлером и сдавайся в плен! Время не ждет. Русские у ворот Берлина!"
На улицах Берлина
К нам попало указание штаба национал-социалистского руководства 9-й немецкой армии от 3 апреля. В нем говорилось: "В скором будущем нужно ожидать большое наступление большевиков на Одере. Для укрепления боевого духа и возбуждения фанатизма необходимо в период с 5 по 8 апреля провести беседы в частях, основой которых служат следующие руководящие указания. Война решается не на Западе, а на Востоке, и именно на участке нашей 9-й армии. Предстоящее наступление большевиков должно быть отбито при всех обстоятельствах. Предпосылки для этого, то есть люди и техника, у нас есть. Наш взор должен быть обращен только на Восток, безотносительно от того, что бы ни происходило на Западе. Удержание восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны..."
Итак, нацисты все еще тешили себя надеждой на "перелом в ходе войны". С Запада они не видели угрозы, главное - сдержать натиск русских с Востока. Да и "людей и техники", судя по документу штаба, было достаточно, важно лишь "возбудить фанатизм" солдата.
Войск под Берлином было действительно немало. Немецкая группировка здесь насчитывала около миллиона человек. Это были не безусые юнцы, как теперь пытаются утверждать битые гитлеровские генералы, а опытные в военном отношении, физически крепкие солдаты. На подступах к столице была создана цепь мощных узлов сопротивления, в том числе на Зееловских высотах, которые гитлеровцы считали неприступными. Сам город, разделенный на 9 секторов обороны, был превращен в укрепленный район с более чем 400 железобетонными долговременными сооружениями, многие из них представляли собой глубоко врытые в землю 6-этажные бункеры, вмещавшие до 1000 человек каждый.
А вот моральный дух вермахта действительно иссякал. В Берлине, судя по радиоперехватам, был поднят неимоверный визг: полные отчаяния призывы "Спасти Германию", "Победа или смерть", "Смотреть не на Запад, а на Восток" чередовались со злобными угрозами.
Расстрелы и в самом деле стали массовым явлением. В приказе Гитлера говорилось: "Всякий, отступающий из него (Берлина. - М. Б.), будет расстрелян - будь то солдат, офицер или генерал". По данным радиоперехвата, подразделения тяжелых орудий, расположенные в районе Зеелова, получили указание: "Если наша пехота будет отступать, стреляйте по ней осколочными снарядами". Я уже не говорю о замене "ненадежных" командиров отъявленными нацистами и прочих мерах устрашения. Как показали пленные, еще в феврале 1945 года в войсках был объявлен приказ Гитлера, по которому семьи солдат и офицеров, сдающихся в плен русским, немедленно подвергались репрессиям согласно законам военного времени.
Мы понимали, что в этих условиях трудно рассчитывать на массовую, тем более добровольную, сдачу немецких солдат в плен. Их положение казалось безвыходным: отступят - уничтожат заградотряды; побегут к русским - убьют свои же офицеры; если же все-таки окажутся в плену - будет расстреляна семья. Оставалось одно - огрызаться огнем, пока не наступит смерть. Думаю, что мы были недалеки от истины, когда у себя в управлении в канун Берлинской операции смоделировали вот такое морально-психологическое состояние "среднего" немецкого солдата.