Дружба с Гаем не мешала Алексу критически относиться к его поведению. Вот и сейчас он с явным неудовольствием наблюдал, как молодой инженер докучает девушке, сидевшей на запряженной волами повозке. «Неужели ему больше нечем заняться, как только приставать к девушкам, которые хотят только одного – чтобы их оставили в покое?» – с раздражением думал Алекс. Гай был известный сердцеед, легкомысленный, как мотылек. Некоторое время Алекс, прищурив глаза, смотрел на осеннее солнце.
Глубоко вздохнув, Алекс повернулся и пошел по своим делам: в конце концов, это его не касается. Сделав несколько шагов по деревянному настилу крыльца, он с неудовлетворением заметил, что доски слишком сильно прогибаются – что ж, вот об этом он и поговорит с Гаем. Содержание жилых построек полностью относилось к компетенции сержанта Катбертсона. Это занятие больше подходит ему, чем интрижка с бурской девушкой!
Спустившись с крыльца, Алекс повернул за угол, к конюшням. Лошадь его, как и было приказано, стояла оседланная. Молодой человек ловко запрыгнул в седло, но тут понял, что не знает, куда ему ехать: долг службы обязывал лейтенанта проверить посты, но гораздо больше хотелось ему прокатиться по окрестным холмам. За те три недели, что он находился в Ландердорпе, Алекс почти не имел времени осмотреть окрестности. Командир подразделения девонширских стрелков капитан Бимиш—ленивый, фатоватый тип – совершенно устранился от выполнения своих прямых обязанностей, переложив всю ответственность на своих подчиненных – двух молодых лейтенантов. И Алекс, и второй младший офицер неоднократно давали понять капитану, что это их совершенно не устраивает, но тот словно не замечал их недовольства.
Алекс медленно выехал на улицу, и тут его взору предстала сцена, окончательно выведшая его из себя: Гай Катбертсон, схватив в кулак вожжи повозки, дразнил бурскую девушку – он подносил их к самому ее носу, но как только юная погонщица пыталась завладеть ими, резко отдергивал руку. Одну ногу Катбертсон поставил на колесо повозки и находился уже так близко от девушки, что она была вынуждена отодвинуться вбок… Она оглядывалась вокруг себя, ища чьей-нибудь защиты…
Лейтенант понял, что он все-таки не сможет пройти мимо.
Подъехав вплотную к повозке, он посмотрел сверху вниз и произнес:
– Что здесь происходит, Гай? Неужели у повозки сломалась ось? Чего ради ты так долго торчишь возле нее?
С этими словами он повернулся к девушке и моментально понял, что заставило Гая задержаться возле нее. На вид ей можно было дать не больше восемнадцати, нежная кожа на щеках еще не успела обветриться и загрубеть. Большие темные глаза с ужасом смотрели на молодого человека – судя по всему, появление второго англичанина еще больше испугало ее. Темные косы были уложены короной вокруг головы. Такие прически носили когда-то воспитанницы пансионов в Англии.
– Добрый день, – проговорил он, широко улыбнувшись. – Насколько я понимаю, мой сослуживец оказался не в силах помочь вам. Может быть, я смогу быть полезен?
Девушка продолжала молча смотреть на него – в глазах ее стоял все тот же страх.
– Тьфу, пропасть! – выругался Алекс. – Что же мне прикажете дальше делать? Ведь я ни слова не понимаю на этом идиотском языке! Как же с ней объясниться? – Повернувшись к Катбертсону, он продолжил – С девушкой ясно, Гай: ты умудрился всем своим видом показать, что исполнен самых гнусных намерений на ее счет… И теперь она боится нас обоих. – Он снова улыбнулся девушке, после чего кинул через плечо Гаю: – По-моему, твоим саперам следует заняться укреплением крыльца – а то, неровен час, кто-нибудь из офицеров переломает себе ноги. Пожалуйста, проследи за этим.
– Вообще-то у меня и без этого дел хватает, – ухмыльнулся сержант.
Алекс пристально посмотрел на красавца-инженера и твердым голосом произнес:
– Послушай, Гай, я, конечно, не собираюсь портить с тобой отношения, но не забывай, пожалуйста, кто здесь старший по званию.
– Ну ты даешь! – рассмеялся Катбертсон. – Извини, приятель, но сейчас я вовсе не обязан тебе подчиняться: во-первых, я не при исполнении служебных обязанностей, а во-вторых, я даже не в форме…
Алекс снова взглянул в перепуганные темные глаза голландской девушки и тихо проговорил:
– Валил бы ты отсюда поскорее! Неужели не понятно, что ты ей надоел?
– Как скажете, сэр, – с легкой издевкой в голосе ответил Катбертсон. Он отошел от повозки, не спеша сел на лошадь и, отъезжая, добавил: – Как старший по званию, Алекс, ты поступаешь благородно и справедливо…
Проводив взглядом веселого сержанта, Алекс молодцевато козырнул девушке и собрался было поскакать прочь, но тут юная голландка открыла рот и – о чудо! – проговорила по-английски:
– Спасибо… Вы очень добрый человек.
Алекс так и застыл в седле, пытаясь вспомнить, что он наговорил недавно, думая, что она не понимает по-английски. Но в конце концов ему стало смешно, и он весело расхохотался.
– Если бы вы знали, с кем имеете дело, вы бы, так не говорили, – проговорил он. – Я иногда бываю очень и очень злым.
– Ну что вы! Вы по-настоящему добрый человек. Я в этом нисколько не сомневаюсь, – с серьезным видом возразила она.
Алекс внимательно взглянул на ее чистое лицо, в ее огромные глаза, в которых до сих пор еще стояло выражение недавно пережитого потрясения, и спросил:
– Зачем вы сделали вид, что не знаете английского языка? Согласитесь, я оказался в довольно идиотском положении.
Девушка выпрямила спину:
– Сначала я думала, что вы… что вы – такой же, как все… Я очень испугалась. А потом… Потом мне просто стало интересно, чем закончится ваш разговор. Знаете, мне было приятно вас слушать…
Алекс почувствовал, что он заинтригован.
– М-да… – проговорил он. – Насколько я помню, я наговорил лишнего…
– Скажите, господин офицер, вы – комендант Ландердорпа?
С трудом поборов искушение солгать, Алекс ответил:
– Ну что вы! К сожалению, я всего лишь скромный младший офицер.
– Младший офицер? – переспросила девушка.
– Да, – улыбнулся Алекс. – Я лейтенант.
– Вот видите, не так-то уж хорошо я знаю английский – с застенчивой улыбкой произнесла девушка. – Я ничего не понимаю в ваших званиях… Зато я умею говорить «спасибо» и… «до свидания». Извините, господин лейтенант, но мне пора ехать.
При виде того, как это хрупкое создание ловко разворачивает тяжелый фургон, Алекс снова замер на какое-то мгновение. Потом, повинуясь внезапному порыву, автоматически развернул своего коня и догнал повозку:
– А вы торопитесь? – спросил он. – Было бы очень обидно расстаться теперь, когда мы поняли, что можем разговаривать друг с другом.
Хотя девушка не ответила ни слова и даже не обернулась в его сторону, интуиция подсказывала Алексу, что она не возражает против того, чтобы британский офицер ехал с ней рядом.
– Где вы научились говорить по-английски? – поинтересовался молодой человек. – Насколько мне известно, немногие голландки владеют этим языком.
– Это не совсем так, – возразила девушка. – Многие из наших женщин понимают английский достаточно хорошо, но никогда не разговаривают на этом языке… Во-первых, потому, что наши мужчины запрещают им, а во-вторых… – девушка замялась, – во-вторых, потому, что они…
– Потому, что они ненавидят нас? – спросил Алекс. – Можете не отвечать – мы и сами знаем. Что ж, положа руку на сердце скажу, что очень часто мы вполне заслуживаем этого – вздохнул он.
Остались позади последние дома Ландердорпа, и запряженная волами повозка выехала в открытую степь. Алекс с легкостью отказался от проверки дальних постов ради прогулки в обществе этой девушки, казавшейся такой привлекательной в ее длинной черной юбке и простой блузке.
– Далеко ли вы направляетесь? – полюбопытствовал молодой человек.
– Да нет, не очень. Часа четыре езды на моих волах, – ответила девушка с тем удивительным спокойствием, которое свойственно людям, привыкшим проводить целые дни в путешествиях по пустынным степям.