В конце концов, он всё же замолчал.
Пройдя все обследования и сдав анализы, я уже лежала в своей палате. Мне выделили постоянную медсестру, чтобы я без труда передвигалась по больнице университета пока мне не проведут операцию.
Я томилась в ожидании. Волновалась и нервничала, по сто раз задавала персоналу вопросы. Как маленькая девочка, влюбившаяся в первый раз и ожидающая первого свидания!
Этот час настал.
- Тихонько-тихонько — говорил мне спокойный, добрый мужской голос. - Медленно открывайте глаза, не спешите. Ваши новые глаза должны привыкнуть к окружению.
Первое, что я ощутила: яркий свет. Сначала ничего нельзя было разобрать. Я часто моргала, смахивая выступающие слёзы. Постепенно из размытого пятна я увидела перед собой врача.
Мне провели несколько тестов на цветовосприятие, остроту зрение и тому подобное. Я поражалась каждому новому виду и не спешила сводить свой взгляд с каждого предмета. Я хотела видеть всё и вся сразу и долго! Но я ещё ни разу не посмотрела на себя в зеркало.
Мне показалось, что я не была также прекрасна, как Кевин меня описывал. Русые волосы, слегка волнистые, светло-зелёные глаза с коричневатой каймой вокруг зрачка, слегка курносый нос, светлая кожа с небольшими веснушками, темные длинные ресницы. «Красива ли я?» - Не было уверенности и теперь.
Я радовалась, что могла видеть, а не только чувствовать. Я получала нереальное удовольствие с каждой секундой! Разнообразие цветов, яркости, картин, лиц передо мной вызывало небольшое головокружение.
Меня выписали домой, сказав придти на осмотр через неделю.
Дорога до дома заняла большое количество времени. Я останавливалась везде, где только можно, подолгу рассматривала людей, что они начинали на меня коситься и избегать. Но мне это было не важно.
Дом, милый дом. Мне не терпелось обрадовать Кевина.
Я жаждала услышать его голос.
Я хотела увидеть всё, что он мне рассказывал о моем окружении.
Моя сумка упала на пол, выпуская наружу немногочисленное содержимое, а по глазам начали стекать слёзы.
Стены моей квартиры не были молочного цвета, как говорил Кев. Тусклый серый. Стол не отдавал сочным цветом спелой вишни. Да и вся обстановка навевала какую-то тоску. Ничего из того, о чём говорил Кев.
Не было ни единого прекрасного в месте, о котором рассказывал Кев.
Не было и самого Кевина. Любимого мною голоса не было.
«Действительно ли со мной говорил кто-то, кого я называла Кевином, или же я просто его придумала?»
Говорят те, кто лишён чего-то такого, как я, становятся очень чувствительны к окружающему миру. Так, что они видят и слышат тех, кого нет в этой реальности.
Но теперь, возместив свой недостаток, я ощущала себя действительно слепой.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов