— Угу, — кивнул я, узрев возвращающегося Энрека. Кивок был короткий, уставной. — Мяса во мне действительно много — удушу и не замечу. Уйди добром, Имэ, или я не сдержусь, и мне будет очень стыдно, если убью тебя прямо здесь!
Имэ ощутил волну гнева, подымающуюся во мне, и отшатнулся.
Энрек, услышав не слова, но тон, или уловив что-то психическое, напрягся весь, и даже воздух задрожал вокруг него.
Недорегент стал отходить бочком, выставляя вперёд скованные наручниками запястья.
Ворчание хайбора — низкий горловой звук предупреждающе завибрировал на самой грани человеческого слуха.
Энрек, уже сделавший в нашу сторону шаг, больше похожий на прыжок, замер, опустил то, что нёс в руках.
Он вдохнул, и грудная клетка его расширилась, грозя разорвать рубашку.
Имэ всё пятился, пятился…
Я сделал усилие и отвернулся он него. Ткнулся глазами в группку эйнитской молодёжи: одни зрачки, другие, третьи — понимающие, сочувствующие. Меня гладили, затягивали внутрь, прикасались, и всё это — одними глазами.
И не только меня.
— Ты чего? — выдохнул иннеркрайт над самым ухом.
Он уже успокоился и прижимал к груди гигантское травяное колено. Держал бережно, будто ребёнка.
Я снова с горечью вспомнил, что мне нужно выразить соболезнование Айяне, увидеть детей…
И ощутил дикое желание напиться.
Энрек указал пальцем на суперстебель. Тот был полым, внутри плескалась густая жидкость.
Запах расходился волнами — терпкий, холодящий, совсем без удушливости спиртного. Тем не менее, напиток этот славился и своей крепостью тоже.
— Акватика? — удивился я.
— Лучше! — осклабился Энрек. — Её родная мать — сок скании. Непередаваемый вкус, никакого похмелья! — Он взвесил в руках свою травяную тару. — Здесь будет литра полтора. Если продать эту бадейку — натечёт твоя годовая зарплата. У вас этот нектар не растёт, и ты имел дело только с консервами. Зато сейчас и сравнишь!
Мы отошли поглубже в кусты и попробовали прямо из стебля.
Вкус был свежее и глубже, чем у акватики, а горло почти не жгло. Зато сразу ударило в ноги — я сел там, где стоял. На травку.
— Месяц пропили, — на глаз определил Энрек.
Фишка была в том, что сырой сок скании невозможно вывезти с тех немногих планет, где она растёт, а консервированный — совсем не то. Кто пробовал — тот поймёт, о чём я.
Энрек уселся на травку рядом со мной. Мы отхлебнули ещё по чуть-чуть. Мир делался всё яснее, тело тяжелело.
Честно говоря, я обычно не пью такой крепкий алкоголь, да и вообще не люблю спиртного, но смерть с опьянением чем-то схожи, и на этот раз покатило.
Энрек раздвинул листья, похожие на детские ладошки:
— Нас хватились, — сообщил он. — Тебя шукает охрана Ме-ме…риса.
— А пусть себе ищут, — бросил я в траву.
Там какая-то бурозябра смотрела на меня круглыми глазами-окошечками.
Услышав мой голос, она замерла, задрав первую пару лапок. Всего лапок было шестнадцать, да ещё в промежутках болтались зародыши дополнительных.
Я посмотрел на Энрека — вдруг у него тоже растут в подмышках дополнительные руки? Но нет, похоже, прорезалось только дополнительное горло.
Энрек сделал сразу глотка четыре, и лицо его расплавилось, словно воск.
— Попусти-ило… — протянул он. — Хорошо как! Когда я умру, обещай мне, что тебе будет вот так же хорошо!
— Зачем? — удивился я.
— А зачем по мне плакать? Любить меня нужно живого. Жалеть — тоже живого. Столько свалили на меня, Ако видит, я же сдохну тут, и будет вам рагу из хайбора. Я ж… Мне ж всего шестьдесят. Я ещё любил-то только по-мальчишески… Эх… — Он расслабленно махнул рукой. — Ты меня не поймёшь, я тебя ровно в два раза старше. Отец не поймёт — он вчетверо старше меня. Я готов сейчас миры создавать, солнца зажигать, я же инженер! А сижу тут за губернатора и ассенизирую дерьмо!
— Ты не ори, а то нас из куста достанут.
— Да ну их, надоели. Тоо — молодец. Лучше один день прожить по полной мерке, чем сидеть вот так. Эйниты серым мхом обросли в своих храмах. Старшие у них вообще ничего не хотят. Это оттого, что баб в круге развелось много. Надо ставить на Союз Борге — там мужики!
— Мужики?
— Ага.
— П-постой! — приподнялся я. — Мне надо найти Дерена и показать его Данини!
— А на кой Хэд? — удивился Энрек.
— Не помню. Но что-то очень важное!
— Ну, иди тогда. Дойдёшь?
Я встал, покачиваясь.
— Подожди! — Энрек дёрнул меня за штанину и начал подниматься, используя мою ногу, как столб. — Сначала допьём!
Он протянул мне стебель.