— Вот и твои наговорились уже… Пошли-ка за стол? Не бросили они тебя, не забыли. Не слушай лицедея с синим лицом, он прав и не прав. И ты волен выбрать как его правоту, так и проигрыш. Просто думай, какой он старый больной дурак, и преодолеешь его слова в себе. Перестанешь хотеть иллюзорной правды. Правдивой правды. Такой не бывает. Есть просто правда, где доброе и злое — сразу.
— Данни, я и не хочу уже ничего…
— Хочешь, — улыбнулась она. — Но ещё даже не понял жажды, не распознал. Она станет потом нетерпимой, а потом уйдёт. Но это ничего. Потому что проходит рано или поздно — всё…
Я застрял в зрачках эйнитки и обернулся только на радостный детский визг: по тропинке мимо грядок с цветами, сверкая голыми коленками неслась Пуговица.
Подхватил её на руки, вдохнул тепло маленького тельца. Интриги, секреты… пусть сначала детей научатся делать. Один Локьё, понимаешь, кого-то там нарожал, да и то, как призовой жеребец — отработал своё и в денник. Воспитал бы себе наследника — так и не мучился бы.
Я посадил малую на шею и отправился вместе с ней на поминальный ужин. Может, Беспамятные дадут мне немного времени, чтобы посмотреть и на сына Тоо?
Что мне мои собственные «секреты»? Что было — не изменить уже. Я не вернусь на Север, не стану умнее. Хотя…
Данька была права: жажда понять прошлое разгоралась внутри всё яростней.
Мозаика не складывалась совсем чуть-чуть. Я так и не понял, было ли моё рождение случайным, и кто кроме Гендепа жаждал моей крови.
Гендеп ловил рыбу ладонями Душки, но кто ещё столько раз пытался убить меня и зачем? И почему прекратились эти попытки?
Впрочем, с покушениями можно было предположить простое: за последние два года я почти не вставал на землю Империи, а значит, те, кто покушался, были наши, свои.
Дьюп взбудоражил Гендеп, интересуясь моей родословной, я попёрся на Карат и засветился там с молодым эрцогом Дома Аметиста. И закрутилось…
Значит — только Империя? Разные ведомства просто делили тушку, пытаясь выслужиться? Тогда кто, кроме Гендепа? Разведка и контрразведка?
Но тогда их северные подразделения, те, что не под Мерисом. Свои, южные, меня бы в конце концов придушили, они точно знали где я и кто я.
Однако Мерис потрепал особистов на Аннхелле, и гоняться за мной северянам стало труднее. Сначала они расставили ловушку, но поймали Влану, мрази криворукие. А потом…
А потом вернулся Дьюп. И с его-то паранойей северных шпионов на Юге могли зачистить так капитально, что покушения почти сошли на нет.
А Гендеп? Почему он не шёл на открытый конфликт?
Эх, не надо было убивать Душку фон Айвина руками алайцев. Надо было поймать гада, повесить его за ноги башкой вниз, а под ним костёр развести!
Я зарычал, сдерживая ярость.
Нет, даже если Имэ следил за мной втихаря, вряд ли он тот человек, что может ответить на все мои вопросы.
Но тогда — кто?
История тридцать шестая. «Кому выгодно?»
Кьясна. Эйнитская храмовая община
Память — дурной рассказчик, она любит окрашивать фактуру под цвет эмоций.
Вечер был душным, тишина надсадной. Я съел какую-то дрянь из сладкого риса за длинным столом из досок, поставленных на козлы прямо во дворе нашего дома. Отдал Пуговицу Айяне, чтобы уложила спать. Забился в дальний угол сада, где голая земля да переплетённые корни. Сел на особо нахальный корень толщиной с моё бедро, бросил перед собой на землю таблетку фумигатора на случай ночных насекомых и открыл через спецбраслет корабельный архив «Персефоны».
Архив переносил Келли. Он, со своей тщательностью, собрал всё, что было нельзя и можно. Тут были и приказы по крылу, и даже номера шифровок Мериса. Не сами шифровки, но всё-таки…
Первые «капитанские» записи были сделаны ещё на эмке. Явно моей «рукой», потому что манера Келли — суше и зануднее.
У меня же поначалу и в отчётах гуляло чувство юмора. По самому-самому началу, пока не выветрился из головы Север.
«…Стреляли восемь раз. Для эмки — более чем достаточно. Реакторы перегрелись уже после седьмого светочастотного. Слушал разнообразный мат дежурных техников. Записать не успел…»
«…Оплавился третий огневой карман. Неджела пришлось из него вырезать. Пока резали — травили анекдоты про секс с алайцами. Давно я не видел такого весёлого Неджела…»
Я вспомнил и сглотнул. Неджел вечно тупил, лез с идиотскими шутками.
Нет, не дурак он был, просто любил валять этого самого дурака. Как я на Севере. Но у меня это быстро прошло.
Не потому, что я какой-то особенно умный. Просто выбрал другой путь выживания. А мог бы остаться весёлым дураком, почему нет?