Услышав шаги, он развернулся всем корпусом и уставился на меня.
Я коснулся ладонью бедра — широкая рубашка скрывала станнер. Пальцы привычно нащупали оружие.
Линнервальду можно было бы дать лет сорок, но возраст знати на Экзотике — большой обман. В Высоких Домах перерожденные почти все.
Это было ерундой. Всё было ерундой, кроме самого простого — Линнервальд оказался похож на меня больше, чем Брен.
А ещё он…
Я стоял в дверях и не мог заставить себя шагнуть в комнату, хоть по правилам этих земель мне полагалось здороваться первым.
— Отставить торчать столбом, капитан! — рявкнул Мерис. — Садись!
Линнервальд указал мне на свободное кресло справа.
Все внутренности встали у меня колом. То, как он смотрел на меня, как поворачивал голову…
Это же… Это…
— Капитан Гордон Пайел, в быту — Агжей Верен, — представил меня Мерис. — Между своими можно называть просто Аг. Если не покусает, конечно. Он у нас слегка нервный в силу нежного возраста. Несовершеннолетних во взрослые компании брать не принято, но тут уж… так вышло.
— Абэ, капитан Верен, — зелёные, как у меня, глаза смотрели с оценивающим прищуром. — Я регент дома Паска, аттерахатт Эльген Реге Линнервальд. Ты можешь называть меня Реге.
Аттера… хатт!
Я усилием воли убрал руку со станнера.
Это лицо было во всех головидео о хаттской войне. И оно же — на пропагандистских голотипах — растяжках и уличных плакатах.
Это было лицо первого учёного, пересадившего живой мозг в искусственное тело. Лицо Этьенна Лефевра.
Механические тела — заслуга многих учёных, но в симбиозе он был первым и «хаттской мордой» называли именно его.
Это было смешно. Лефевр не мог знать, куда приведёт это открытие. К моменту войны с хаттами даже кости его истлели. Он был родом с Земли.
Мальчишкой я не мог быть похож на него, а вот в учебке сокурсники уже иногда дёргались.
Я не понимал тогда. Вот только теперь, увидев не замершее лицо в зеркале, а сумму его мимических движений…
— Сообразительный, когда не надо, — подвёл итог Мерис. — А на себя-то давно смотрел?
— Да я кто угодно, только не!.. — я осёкся и закрыл рот.
Я вырос на далёкой планете фермеров. Пропаганда не так уж сильно на меня повлияла. А здесь, на Экзотике, таких плакатов я не видел совсем.
Теперь понятно почему. Тут таких рож…
Локьё тоже слегка напоминал Лефевра. Просто не так явно, чтобы меня осенило. И даже в чертах у Энрека было что-то похожее…
Я потряс головой и шагнул в гостевую.
— Прошу извинить, рефлексы!
Линнервальд не стал играть в оскорблённого. Он смеялся.
Улыбался и Мерис. Только Колин, насупив брови, думал о чём-то своём. Но это было обычным делом, мне к его мрачности не привыкать.
Я прошёл и сел рядом с Виллимом, подальше от Линнервальда. Места за большим столом, покрытым белой скатертью, было достаточно.
Мда… Ну, теперь хоть понятно, почему от меня даже в штрафбате шарахались. А Душка-то как зеленел. Вот он-то мог меня ещё на ферме высмотреть. И доложить мог в Гендеп, скотина такая.
Дьюп, увидев меня на «Аисте», наверно, вот так же схватился за оружие.
У нас с Линнервальдом были похожи не только черты, но и скупая пластика движений, прищур зелёных глаз, манера улыбаться.
Как же меня ещё на Севере не пришили? Гендеп-то как разленился… Совсем мух не ловит.
Из кухни запахло горячими булочками с ореховым маслом. В желудке нетерпеливо булькнуло, видно там утопилась от голода последняя мышь. Я ж нормально когда ел? А правда — когда?
Ладно. Если мне дадут булочек с яичницей, то Хэд с ними, с хаттами.
Аттерахатт, надо же. Доктор медицины. Никогда бы не подумал. Значит, хатт — это медик? То-то я медиков не люблю…
— Хорошая нервная система, — сказал регенту Мерис. — До сих пор хоть гвозди забивай.
— Наверное, придётся, — пошутил Линнервальд. — Когда пытать будем. Дядю.
В этот момент Айяна внесла булочки, и смысл этой фразы я ухватил не враз.
— В смысле? — спросил, уложив на свою тарелку самые поджаристые и крутобокие булки, начинённые глазуньей.
— Темнит он, думаю, про твою родословную, — прищурился Линнервальд. Губы его подрагивали от сдерживаемого смеха. — Хоть и складно врёт про Гендеп, но слишком малы шансы, что всё так и было. Не мог дядя не знать хотя бы примерно, где вылупится такая кроказябра, как ты.
Он посмотрел, как я мажу булочку маслом и обернулся к Дьюпу:
— А отпуск у вас в армии существует?
Командующий нахмурился. Он не любил, когда его выбивают из мыслей.