Открытый космос. «Персефона»
Рос развлекался от души, но она у него покрепче многих. Ещё немного, и мою душу выдавило бы из тела, совершенно утонувшего в гелевом наполнителе ложемента.
Но тут мы прилетели. И вовремя, иначе бы я или отрубился, или вообще Хэд знает до чего додумался.
В шлюз «Персефоны» мы вошли одной шлюпкой, хотя следом за нами с Кьясны должен был стартовать Дерен, вроде, избавившийся, наконец, от ступора, но взиравший на меня так, что хотелось душить медленно и с извращениями. То есть давать глотнуть воздуха и опять душить.
На Кьясне Дерен жил с молодёжью, отдыхал, купался. И вроде бы никто на него не жаловался, но глаза…
У него и раньше были слишком ясные и дерзкие глаза для простого пилота. Глаза, заставлявшие меня сомневаться в правильности собственных приказов, и искать иной, более разумный мир за его зрачками.
Сейчас кристальную прозрачность сменило холодное пламя — тревожное и опасное.
Я чуял, что он изменился, и это раздражало меня. Нужно было сначала сунуть его в бою себе за спину, чтобы и в мирное время смотреть потом в эти шальные зрачки, помня, что их сумасшествие — не про меня.
Я выбрался из шлюпки в ангар.
Встречали немногие дежурные пилоты и навигатор. Пусто было сейчас на «Персефоне».
Дюжины две техников поднялись с нижней палубы, пользуясь возможностью потолкаться среди «начальства». Они стояли отдельной группой, робея всё-таки в моём присутствии.
Келли техников привечал, часто ошивался у них. Я, понимая, сколько зависит от этих парней, тоже смотрел на субординацию сквозь пальцы, и тех, кто не боялся встречать меня у ангарного шлюза, обнимал, как и всех прочих, различий не делая.
— Доброго времени, господин капитан! — разорвал молчание Млич.
Из офицеров он был здесь один, не считая Роса за моей спиной.
— Доброго!
— Доброго…
— До… — понеслось нестройное.
Я подошёл к техникам, они были ближе, и встречающие тут же смешались.
Первые пять минут я был занят — обнять, хлопнуть по плечу, спросить что-нибудь мимоходом…
Потом спохватился:
— А где капитан Келли?
— Так предупреждать же надо, что возвращаешься, — надерзил Млич и зевнул как-то уж больно нарочито.
— После смены спит?
Млич сделал вид, что не расслышал, и всё вокруг тут же сложилось для меня в понятную картинку. И робость техников (при Келли они были смелее), и эта фальшивая зевота навигатора, и его звонкий, как на параде, голос, всё говорило об одном — зампотех мой не просто спит, он спит мертвецки пьяный.
Ну что ж, мне давно пора было предположить, что бывает и так. Ведь если человек умеет снимать стресс питиём, то напиваться для него тоже не противоестественно.
Конечно, извести я о прибытии хотя бы минут за двадцать, медик привёл бы Келли в состояние близкое к вертикали. Но Рос постарался, чтобы от запроса на «шлюз» до моего появления прошли какие-то минуты, и вот вам результат.
Может, надо было втихаря шлюзануться? Пусть бы Келли поспал. Тоже дело, в конце-то концов.
— Сколько дней квасит? — спросил я у Млича, обнимая его.
И без того напряжённые плечи навигатора окаменели.
— А ещё какие проблемы мешали вам спать в моё отсутствие?
— Вроде никаких.
— Ясно.
Я разогнал ребят по своим местам, поднялся на лифте на первую палубу, прошёл в капитанскую, осмотрелся. Здесь всё по-прежнему выглядело идеально, словно бы я вышел на пару минут.
Ложемент развёрнут с учётом именно моего немалого роста, справа от пульта — полочка с болтающимися в стазисном поле орехами: келийские, макадам… «Череп» — моя любимая смесь экзотианской торговой линии «Агро». Контрабанда по сути своей, но кто бы знал, что у нас сейчас действительно контрабанда?
Я был уверен — сунься точно так же в любой корабельный отсек — и там найду привычный и необходимый порядок.
И тем не менее мой заместитель был невменяем последние дни. Это означало, что инерционное мышление экипажа так велико, что ему и не нужны особенные распоряжения. Дежурным в радость соблюдать неписанные правила, поддерживать устоявшийся порядок нашего маленького мира.
Экипаж «Персефоны» — дети в большой корабельной семье. Если я погибну, сумеет ли теперь кто-то дать их жизням наполнение и смысл? Им выпало лечь под капитана со странными даже для Юга умениями и взглядами.
Могу ли я умереть, понимая, что лишу их всех опоры?
Испытывая необходимость в преданных людях, Мерис не просто так направился в Северное крыло. До какого-то момента меня тешила мысль о более высокой квалификации «северян». Пока я не понял, что дисбаланс возникал оттого, что на грунте — на Аннхелле, Мах-ми, Прате — пилотствовали сплошь самоучки.