«И это наследники крови, — морщился Локьё. — Что же взять со штатских? Они рвутся в бой, как собаки, почуявшие литтекета. Но тот зверь, что посетил нас, гораздо страшнее».
Эрцог Симелин, лорд Эргот, откровенно запаздывал. Наверное, тоже тянул время.
Локьё сказал каждому гостю пару подобающих фраз, побродил глазами по самому большому залу «Леденящего» и, подавив зевок, послал за Лесом.
Ему требовался рядом хотя бы один достаточно гибкий разум, чтобы уравновесить качание энергий и смыслов.
Лесу недавно исполнилось двадцать два. Кто бы мог поверить?..
Хотя военные времена — времена молодых и ранних. Жаль, что капитан «Персефоны» всё-таки разменял свою судьбу на энергетический выплеск. Если бы Имэ смирил натуру и взял его под свою руку, дом Аметиста, возможно…
— Я здесь, мой лорд! — Лес не пришёл, он просто возник рядом с Локьё, проявился из пустоты.
Этакое чудо. Фейерверк смешанных кровей. Взрослое не по годам, и не по годам добросердечное.
В его двадцать два ещё не положено думать о других. Гормоны рвут тело, требуя проявлять только себя.
Но вот он стоит рядом. Острый и прозрачный, весь словно бы из единого куска пылающего вулканического стекла.
Не камень — слишком текуч ещё, не остыл, и непонятно, что из него будет на пике силы. Да и могут ли вообще жить долго наполненные таким невозможным светом?
Эрцог на миг увидел будущее в глазах юноши, покачнулся от безмерного напряжения попытки заглянуть ещё дальше, и Лес поддержал его под локоть.
Так, опираясь на руку своего юного воспитанника, эрцог дома Сиби Аний Локьё поднялся на председательское возвышение.
И когда он опустился в кресло, Лес замер за его плечом как слуга или ординарец.
Но только Имэ ощутил его силу и смерил мальчишку тяжёлым проницательным взглядом.
— Мы должны понять сейчас, что произошло в секторе. Видели ли мы воскрешение империи хаттов или провокацию империи людей? — сказал Локьё, почти не разжимая губ.
Он уже понимал, что услышат его немногие.
Хатты были пропастью, открывшейся в сознаниях людей. Образы последней войны были слишком свежи, а здесь прекрасно умели проникать в образ всем нутром, воспринимать его в полной мере.
Они ощущали сейчас ИХ напор, вспоминали ИХ запах…
Локьё что-то вещал, но успокоить представителей Домов не мог. Какое-то дальнее предчувствие волновало их, и напряжение в зале только нарастало.
В какой-то момент командующего отвлёк наушник. Голос дежурного сообщил:
— Прибыл эрцог Симелин.
Это было так кстати. Локьё устал, и даже испарина выступила на лбу. Он видел: его слушают и не слышат.
Только эрцог Симелин способен был повести сердечные токи собравшихся в нужное русло. Сейчас в этом зале совсем не было сердца.
Со времени окончания хаттской кампании прошло всего сто лет. Сто. Проклятое число абсолютного эгоизма. И война ещё текла по жилам помнящих её.
Из присутствующих в зале с хаттами сражался только Локьё, и только Лес совсем не знал ТОЙ войны. И он же лучше всех знал войну сегодняшнюю.
— Мой лорд, там, в коридоре, происходит что-то странное. — Голос Леса вернул эрцога в текущее.
Юноша извлёк из уха наушник, он, не доверяя дежурным, сам прослушивал гулкие корабельные коридоры, и эрцог тоже услышал странный шум: звук падающего тела и чей-то сдавленный вскрик.
Вздрогнув, Локьё сошёл с возвышения и живо направился к дверям.
Он ощущал, что в коридоре происходит нечто более важное, чем в совещательном зале. И понимал, что не успевает.
Дерен. Окрестности Джанги. «Леденящий»
Дерен был бледен как мел. Когда он говорил, угол рта дёргался помимо его воли.
Это был уже совсем не тот Дерен, за спиной которого стоял его капитан, принимавший большую часть мерзких и некрасивых решений.
Это был Дерен, стрелявший в своих. Сумевший выкинуть себя вместе со шлюпкой из изменённого пространства, где провёл двадцать четыре с половиной минуты, потерявшись во времени на трое суток.
Он не смог сосредоточиться на промежуточной и мало знакомой ему развязке, и «двойка», провалившись туда, откуда не возвращаются, вышла у Джанги, чиркнув по экзосфере планеты.
Потерявшись в материи и времени, Дерен обрёл и потерял страх.
И только холод всё больше сковывал его.
Лейтенант дрожал всем телом, когда переполяризация тряхнула шлюпку, и он вдруг увидел звёзды. И корабли Локьё.
В первые секунды Дерен решил, что ему мерещится, но… Шлюпка неслась на околосветовой прямо на «Леденящий».