Дерену тупость никогда не грозила, но и таких сложных задач война перед ним ещё не ставила. Нужно было скрытно отделиться от «Персефоны», проткнуть нейтральную территорию с минимальными следами в магнитке и выскочить на секретный алайский полигон.
Козыри у них с Росом были — полигон был досконально изучен навигационными машинами «Персефоны». Но первая же ошибка могла стать последней.
Несмотря на всю панику на имперском и экзотианском Юге, война ещё не была объявлена. И само появление неопознанных шлюпок на испытательном полигоне Э-лая легко заменило бы спусковой крючок, попадись они что алайцам, что своим, что экзотам.
Потому Рос вёл двойку путями мелких контрабандистов, шныряющих через алайский сектор в поисках дешёвого йилана и наркотиков. А Неджел крепко висел у него на хвосте, так, что «след» обеих шлюпок сливался в непонятную прерывистую помеху.
Они нырнули прямо под брюхо «Персефоны», используя её массу для прыжка. Прошли восьмёркой астероидный пояс у дальней развязки. А на полигон вышли, опираясь на магнитный момент сразу трёх модулей.
Один был слишком мал, но Рос не зря провисел полчаса в пограничном нейтральном секторе, маскируясь у астероида, где было достаточно железа.
Пока Дерен ждал сигнала от Тоо, он считал, перегружая мозги навигаторской программы. И как только с соседней шлюпки прозвучало:
— Готовность сорок секунд!
Двоечка крутанулась, набирая скорость, и вывалилась прямо на полигон.
Здесь их должны были засечь при любом раскладе. Кроме… спланированного Тоо аномального состояния пространства.
Тоо не подвёл. Пилоты сразу поняли, что попали в нужное время и в нужное место.
Кварковый шум ворвался в наушники, заглушая шипение адреналина в крови, и, едва выйдя из зоны Метью, шлюпки растворились в небытии. Повисли в допричинном кварковом «бульоне» между временем и пространством.
Ход событий тоже закачался в этом бесконечном «ничто». Каждое из них было здесь вероятным и невероятным сразу.
Всего лишь правильно выбрать. А затем выйти на пару минут в точку обычного пространства Минковского, чтобы связаться с «Леденящим», и снова нырнуть в «бульон».
Открытый космос. «Леденящий»
— У тебя снова был приступ, Аний? — спросил Домато, делая дежурному медику жест удалиться.
Доктор выглядел ветхим, но бодрым. Было ли это маской? Этого я не знал.
Я уже стоял, хотя во рту было горько, а на душе невообразимо мерзко.
Этот зелёный эрцог сделал со мной что-то такое, что было выше моего понимания. Не я слышал его слова-убийцы, а тело в обход мозга откликалось на них само.
Предательство тела мне ещё не приходилось испытывать. Обычно к травмам и ранениям его вели мои необдуманные поступки, и вдруг случилось наоборот.
Я кое-как нагнулся, борясь с головокружением, и поднял книгу.
— Привет, капитан! — улыбнулся мне Лес.
— Зачем он здесь? — спросил Домато, явно имея в виду меня.
Локьё хмыкнул и переадресовал вопрос мне.
— Я три раза спрашивал себя: зачем? Зачем ты, хаго, появляешься тогда, когда тебе нельзя этого делать? Ты понимаешь, что только случай спас тебя сегодня?
Я морщась пожал плечами. Сердце висело в пустоте, и в груди было душно и больно:
— Ты веришь в случайности?
Локьё мотнул головой.
— Вот и я не верю. Простых вариантов нет, эрцог. Мы обсуждали это сегодня с Мерисом. Если мы найдём решение, то только в связке с Содружеством. Вы и мы. А кого ещё пустят на «Леденящий» без многодневных дипломатических переговоров? Дьюп пропал. Он мог бы сейчас найти…
Локьё поморщился.
Я задрал рукав и показал ему бляшку.
— И что? — спросил он резко.
— Чешется.
— Думаешь, что он жив?
Домато строго посмотрел на Леса, и тот развёл руками.
— Я соврал, — сказал он, делая виноватую гримаску, но в хитрых глазах раскаяния не ночевало. — Можете меня наказать. Я соврал доктору, что капитан прилетел по делам Дома Сапфира. И хочет распорядиться наследством.
— Чего? — обалдел я.
— Наследством, — повторил Лес с улыбкой.
— Ну, на! — Я взвесил в руках книгу и кинул ему.
Лес поймал.
— А что это? — его любопытная физиономия тут же расцвела улыбкой. Он ни на миг не поверил, что в руках у него просто книга.
— Это гачжи, — пояснил Локьё. — Видишь эти иероглифы на обложке? Когда-то гачжи дарили наследникам Великих Домов. Особенно, если парня сначала утвердили на эту роль, а потом он чем-то себя запятнал. В книгу вкладывался кристалл яда. Когда её открывали, яд испарялся, и наследник отдавал концы.