Локьё прикрыл глаза и замолчал.
— А Рогарда замучили ваши люди, лорд Симелин? — спросил любопытный Лес.
— Он не выдержал расспросов, — отрезал зелёный эрцог вместо того, чтобы сказать мальчишке «заткнись». — Но не думаю, что с ним обращались излишне бережно.
— А в Империи? — снова влез пацан.
— В Империи Рогарда запретили на раз, — нахмурился Локьё, не поднимая ресниц. — И уничтожили всю его поганую писанину. Но и сама проблема не встала там таким уж острым ребром. Имперские мозги не так экзальтированны. Твоему Колину перевалило за 160, я не ожидал от него этого мальчишества столетних. Не понимаю, почему он решился? Домато намекал мне… — эрцог моргнул и его мутно-опаловые зрачки сузились от внезапного света.
Я покосился на доктора. Слышал ли он нас вообще? Он был так неимоверно стар.
На вид.
Лес фыркнул. Читать мысли по выражению лица и движению глаз для него и раньше не было алайской грамотой.
— Колин тоже по-своему видит варианты событий, — решился я. Раз уж начал играть в откровенность… — Наверное, наш вариант, несмотря на весь его ужас, самый лучший из возможных. И выход у нас есть. Он знал о нём. И полагает, что в нужный момент мы сумеем его вытащить.
Домато вдруг улыбнулся мне, и я вздрогнул.
Мне надо было сказать Локьё всё, до конца. Но я не мог. Я клялся, давал слово…
Реальность в каюте словно бы стала тугой, неподатливой. Мы завязли в ней как в остывающем стекле.
Ещё чуть-чуть — и будет поздно. Время сгущалось и останавливалось. Скоро его можно будет только разбить.
Я понимал, что именно надо сказать, но только беспомощно бился в сетях переполнявших меня мыслей:
— Эрцог, нам нужно вернуть лендслера. Куда они уходят? Есть же хоть какая-то версия?
— Мир — не больше, чем игра сознания, — сухо пожал плечами Локьё. — Химера установленных точек отсчёта. И достаточно сдвинуть точки отсчёта, чтобы очутиться Беспамятные знают где. Наверное, когда-то мы сделаем это обыденным и безопасным. Но сейчас такая попытка — сродни прыжку в пропасть. Такими же когда-то были наши первые прыжки в зону Метью. Корабли набирали сверхсветовую скорость и проваливались в никуда.
— На то она и живая жизнь во всём её многообразии, — пробормотал эрцог Симелин Эргот, и в лице его я вдруг ощутил что-то возвышенное и величественное. — Ты предлагаешь, Аний, поискать его там? В зонах Метью, куда проваливаются корабли? Погрузиться в небытие сознанием прямо во время прыжка?
Я посмотрел на Симелина с сомнением.
А смог бы он сделать то, что предложил? Искать сознанием в зонах Метью? Неужели он не такой уж трус, и его сердце не окончательно затянуло жирной слизью?
— Не обольщайся, — поморщился Локьё. — Решиться искать, не значит найти. Ну, выберем мы героически погибнуть? И что?
— Нам так или иначе нечего противопоставить би-пространственным генераторам, — Симелин говорил устало, высокомерие слезло с него, как гелевая маска с разоблачённого разведчика. — Алайцы сметут наш флот и получат доступ к обитаемым планетам. Даже если мы сумеем что-то затянуть, кого-то подкупить — конец неизбежен. Алайские мародёры хлынут на избалованные мирной жизнью планеты. Мы просто захлебнёмся в крови.
— Но ведь есть ещё «белые люди», — выдавил я.
Мне не хотелось этого говорить, я клялся, что ничего не расскажу о них. Но я ведь пока и не рассказывал, верно?
— Кто? — удивился Локьё. — Сказочные бе… — он посмотрел мне в глаза и замер.
Я зажмурился для верности:
— Н-не могу, не имею права говорить. Может быть, это и не те Уходящие, что основали на границах обитаемого Юга форпост, но кого-то я видел. Это они помогли нам в обеззараживании Плайты. Может, есть у них и разработки, способные нейтрализовать би-пространственное оружие. Но больше я ничего не скажу. Я не могу нарушить слово.
— Тебе есть, что сказать ЕЩЁ? — уточнил Локьё.
Я кивнул.
Глаз я не открывал. Хэд его знает, что он мог по ним прочесть.
«Белые люди» рассказывали мне о себе. Какие-то подробности могли навести эрцога на след, помочь установить контакт, но я и без того ощущал, что сказал слишком много.